15. Иван-царевич и Боба-королевич

Недалеко от города было имение. В этим имении жили два брата: один был Боба-королевич, пролетарий, ничо не имел, а другой брат - колдун-чародей. Все летал по всему свету, скрывался, по году, по два не являлся домой.

Летал над лесами однажды и нашел юношу лет семи в лесу. Взял его в дети (детей своих у него не было, жил он один, колдун). Принес его к себе, дал ему капиталу, а имя дал Иван-царевич. Таким путем, давай его растить, вырастил до восемнадцати лет. Вырастил. А имение имел он большое, громадное. Имел двенадцать подвалов, и во всех подвалах было золото, и серебро, и бриллианты - и все на свете. В одном подвале у него был отсажен Черный ворон. Сидел он на цепях двадцать лет.

Вот, значит, когда Иван-царевич вошел в года, отец и говорит ему:

- Я вот скроюсь на три года, полечу странствовать, а ты у меня хозяйничай. По всем подвалам ходи и все доглядывай. В одиннадцать подвалов ходи, а двенадцатый не открывай и не заглядывай.

Таким путем, Иван-царевич стал жить. Молодой, красивый. А недалеко был город, километра полтора. Он влюбился там в одну девицу и стал туда частенько ходить.

Родителя нет дома, улетел куда-то на три года, скрылся. Дядя-пролетарий тут же проживат, Боба-королевич. Он снабжал всем дядю, давал ему денег и всего (дядя был пролетарий всех стран, как говорится).

Таким путем, в одно прекрасное время приходит его невеста к Ивану-царевичу и говорит:

- Слушай, Иван-царевич, что у тебя в этим подвале?

Он говорит:

- В этим - серебро, в этим - золото, в этим - бриллианты. Все подвалы показал, одиннадцать.

- А что в этим подвале, двенадцатом?

- А этот мне папаша открывать не велел.

Она отвечат:

- Да какой же ты хозяин! Все подвалы знать, а двенадцатый подвал не знашь. Мне любопытно, что у тебя в двенадцатом подвале!

Ну, конечно, Ивану-царевичу невесту прогневать неудобно - взял открыл. Только открыл - увидел Черного ворона. Он сидел у его родителя на цепях двадцать лет.

Когда дверь открыл, Черный ворон рванул, цепи лопнули и Черный ворон вылетел.

- Но,- говорит,- Иван-царевич, твой отец меня посадил суды на двадцать лет, а ты сейчас меня выпустил па волю. Так вот, где тебе придется в трудный момент, ты меня вспомяни, я твоему горю помогу, до самой смерти помогу!

И вспорхнулся, и улетел.

Вот невеста ушла в свой город, а Иван-царевич задумался:

- Приедет отец мой. Он дерзкий. Он скажет: "Зачем ты открыл двенадцатый подвал? Ведь я же тебе наказ дал! Ты отпустил Черного ворона!" Он меня теперь кончит. Отец неродной, он меня ведь не пожалет.

Пошел к дяде и говорит:

- Дядя, знаешь то, несчастье у меня случилось.

- Что такое?- говорит дядя.

- А вот, когда отец полетел, твой брат, наказал мне: в одиннадцать подвалов ходи, а в двенадцатый не ходи. А я взял да открыл подвал, а там сидел Черный ворон на двенадцати цепях двадцать лет. И цепи лопнули, он вырвался и улетел. Теперь мой родитель приедет, он меня кончит. Пойдем куда-нибудь странствовать, чтоб мне живому остаться.

Дядя отвечат:

- Пойдем. Уж я тебе пожалею, спасу. Только бери с собой денег.

- Ладно, возьму сколько хошь. И золота, и серебра, и бриллианту возьму. Только пойдем куда-нибудь в друго государство. Мне надо теперь скрываться от отца, а то отец меня кончит.

Но собрались, взяли продуктов и пошли. Долго ли, коротко шли. Может, месяц, а может, и больше, остановились и нашли колодец, глубокую яму. Посмотрели: па дне вода. А больше воды достать негде. Дядя и говорит:

- Иван-царевич, вот вода есть, но как достать эту воду? А нам надо воды, сварить чаю. Знаешь, я тебя научу: ты иди и руби березняку. Мы сделаем из ней веревку и достанем воды. А так у нас с тобой веревки нет.

А спуститься надо было на десять-пятнадцать сажен. Ну, живо Иван-царевич побежал, парень молодой. Нарубил березняку тонкого. Дядя живо вершинку с вершинкой, комель с комелем связал, сделал веревку.

- Если,- говорит,- я спушшусь, тебе меля не выташшить, я человек старый, тяжелый. А я тебя надеюсь выташшить; ты ведь молодой, легкий. Ты спушшайся и почерпнешь воды.

- Ладно, дядя, я спушшусь.

Но вот, когда спустился Иван-царевич в колодец, почерпнул воды, тот взял веревку эту, выташшил и говорит:

- Но теперь оставайся здесь навечно. Я сейчас заберу все деньги и пойду опеть назать, на родину на свою, а ты теперь здесь оставайся.

- Ой, дядя, я погибну здесь голодной смертью!

Он говорит:

- Тогда принимай - таки условия: чтоб ты был Боба-королевич, а я Иван-царевич. Вот именами переменимся, тогда я тебе веревку спушшу, выташшу тебя.

- Ну, ладно, дядя, пушшай будет так: ты будешь Иван-царевич, а я Боба-королевич.

Таким путем, выташшил и дядя стал самозванец, чужо имя взял.

Вот идут и называют так друг дружку: дядя называет Ивана-царевича Боба-королевич, а тот называт дядю Иван-царевич. Вот шли долго ли, коротко, приходят в друго государство. Приходят в друго государство, но куда идти? Пойдем к царю доложим, что мы пришли из другого государства заступить к вам в государство, стать подданными вашими. Приходят, доложили. Запустили их, осмотрели, допустили до царя.

- Но, откэдова вы будете, молодцы?

- Мы из другого государства.

- Как будет ваша фамилия?

- А я буду Иван-царевич,- дядя отвечаат,- а это будет племянник мой, Боба-королевич.

Царь подумал:

- Люди вы особые какие-то, знамениты. Таких фамилий нет: Иван-царевич и Боба-королевич.., так вот, будете у меня при дворце. Ты будешь, Иван-царевич, у меня при дворце, а ты, Боба-королевич, у меня будешь на конюшне. У меня там есть двенадцать жеребцов, ты будешь их охранять.

- Ладно, ваше императорское величество, согласен.

Но и заступили.

А у этого царя была дочь, лет восемнадцати.

Теперь Иван-царевич заступил на конюшню конюхом. Двенадцать жеребцов у него, ходит, охранят их. Кормит, поит. Чистота, порядок у него.

Однажды царская дочь зашла на конюшню, видит: чистота, порядок у него. Сам конюх парень молодой, видный.

И стала она к нему частенько ходить (она тоже в молодых годах).

А дядя стал ревновать. Ревность его взяла, что царская дочь с ним разговоров никаких не ведет, а частенько ходит на конюшню.

- В моего племянника влюбилась. Надо его извести как-то. (Зло поимел сразу.)

В одно прекрасное время и говорит:

- Ваше императорское величество, не разрешите казнить - разрешите речь говорить.

Царь говорит:

- В чем дело?

- А вот,- говорит,- Боба-королевич на конюшне не желаат за этими жеребцами ходить. Это, говорит, каки жеребцы! Это жеребцы - не жеребцы. А в нашем государстве у нашего царя есть двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны. А это, говорит, каки ваши жеребцы!

Царя заело, призыват Бобу-королевича к себе.

- Вот, Боба-королевич, ты не желашь за этими жеребцами ходить, говоришь, каки это жеребцы. А в вашем государстве есть двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны. Вот мой меч - голова твоя с плеч, должен ты украсть и предоставить их мне. Если не предоставишь, я тебя исказню!

Что делать? Царь приказал. Идти в свое государство - беда: там отец кончит. В этом государстве теперь жизни никакой нет.

Но берет продуктов, пошел, поднялся на гору и сидит задумался.

- Эх,- говорит,- я Черного ворона отпустил на волю, а сам попал под неволю. Из-за него пришлось идти мне странствовать в друго государство.

Вдруг неоткуда - пых! - Черный ворон.

- Что ты запечалился, Иван-царевич?

- Да что запечалился. Тебя отпустил на волю, а сам попал под неволю. Пришлось мне уйти в друго государство от своего родителя за то, что тебя отпустил на волю. Он бы меня исказнил все равно.

- Не печалься, Иван-царевич. Я твоему горю помогу. Вот тебе на письмецо и иди, куда глаза глядят. Долго ли, коротко ты пройдешь, увидишь терем. В тереме на лавочке будет сидеть моя сестра, младшая. У ней есть двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны. Хоть их ей и жалко будет отдать, но по просьбе братовой она их тебе уступит. А сверх этого даст тебе тринадцатого жеребца, богатырского. Ты в право ухо залезешь, в лево вылезешь и всю богатырску силу за собой вынесешь и будешь богатырем всемогучим.

И вспорхнулся и улетел.

Иван-царевич (а так-то бы Боба-королевич) пошел, куды глаза глядят. Долго ли, коротко он шел, видит - стоит терем. Сидит на крыльце девица, лет двадцати.

- Куда, молодец, путь держишь?

- А я, гыт, иду, несу письмецо от брата, от Черного ворона. Где-то есть его молодая сестра. И вот он приказал передать письмецо.

- Да, гыт, вот я сама, сестра Черного ворона.

Но подает ей письмецо, она прочитала.

- Да,- говорит,- есть у меня двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны. Хотя мне и жалко их отдать, но по просьбе братовой уступлю их тебе. А сверх того дам тебе тринадцатого жеребца, богатырского. В право ухо залезешь, в лево вылезешь - и всю богатырскую силу за собой вынесешь и будешь богатырем.

И сказала:

- Когда приедешь к царю, что дал задание, то богатырского коня отпусти в чистое поле и уздечку спрячь под колоду и двенадцать жеребцов пригонишь на конюшню. II вот тебе дам разноцветную скатерть. Ты развернешь ее - перед тобой будут вина, закуски, выпивка и всякое развлечение.

Ну, ладно. Таким путем забират этих двенадцать жеребцов, а сам садится на богатырского жеребца и погнал их к царю.

Пригонят их к царю в друго государство, у своего богатырского коня в одно ухо залез, в друго вылез - опять сделался таким же пришлым. Отпустил коня в чисто поле, уздечку спрятал под колоду и пригонят жеребцов на конюшню. Пригнал двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны. Поставил жеребцов, дал корму.

Дело к вечеру. Идет царь, значит. Видит: свет в конюшие загорел. Что такое? Являтся.

- Но что, задание мое исполнил?

- Так точно. Исполнил, ваше императорское величество. Пригнал двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны.

- Ладно.

Царь принял их и говорит потом дяде:

- Каким подарком одарим Бобу-королевича?

А дядя говорит:

- Каки ему подарки! Вот дадим шесть кусочков хлеба на тарелке и будет с него. (А дядя наладил стрехнины отравить его.)

Но царь несет:

- Вот тебе подарок, шесть кусочков хлеба, за двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны.

Он поблагодарил царя и пошел в конюшню. Боба-королевич ничо не знат: то ли ись, то ли не ись эти шесть кусочков. О что-то запнулся, упал. Подвернулась тут к нему собака. Цоп кусок!- и перевернулась кверх ногами.

- О! Дак это, значит, отрава, это дядя, видно, их ладил! Взял и остальные кусочки в помойну яму бросил.

Ну ладно. День к вечеру. Загорелся в конюшне свет. Музыка заиграла. Скатерть расстелил - вина, закуски - все перед ним.

Царска дочь выходит на крыльцо, смотрит, слушат. Думат, что такое. У Бобы-королевича развлечение какое- то идет (она не знала, что Иван-царевич, она думала, что он Боба-королевич).

- Дай пойду на конюшню. Приходит:

- Оеё!

И музыка играт, и пение идет - и все.

- Боба-королевич, это что у вас за веселье?

- А вот у меня разноцветная скатерть. Сверну - ничо не будет. Разверну - все передо мной: выпивка, и закуска, и музыка - и все. Целый театр.

- Подари меня этим подарком! - говорит царская дочь.

- Ладно,- говорит.

Взял свернул и отдал. Сам опеть остался ни с чем.

Раз такой подарок, она начала чаще бегать к нему. И днем раза три-четыре зайдет, и вечером бежит туды.

Развернет скатерть - все есть. Свернет - ничего нет.

- Вот так подарочек!- думат.

Но, ладно. Дядя начал ревновать хуже. Злится. Приходит к царю и говорит:

- Ваше императорское величество, не разрешите Казнить, а разрешите речь говорить.

- В чем дело?

- Боба-королевич не желат за этими жеребцами ходить. Это каки жеребцы, это не жеребцы! А у нашего царя есть двенадцать жеребцов серебряных, гривы золотые. Вот те жеребцы, а это каки жеребцы!

Царя заело опеть. Призыват Бобу-королевича к себе:

- Вот, Боба-королевич, ты не желать за этими жеребцами ходить, а говоришь, что у вашего царя есть двенадцать жеребцов серебряных, гривы золоты. Вот ты их должен украсть и предоставить мне. Иначе, вот мой меч - голова твоя с плеч.

Боба-королевич опеть задумался.

- Где же я их достану? Это мне счастье попало в первый раз достать.

Но и опеть пошел. Долго ли, коротко шел, сял и сидит. Запечалился.

- Эх,- говорит,- Черна ворона я опустил на волю, а сам попал под неволю. Нет мне жизни нигде.

Ниоткуда - пых!- Черный ворон:

- Что ты запечалился, Иван-царевич?

- А вот,- говорит,- чо: тебя опустил на волю, сам попал под неволю. Пригнал я двенадцать жеребцов медных, гривы серебряны - царь недоволен. Приказал достать двенадцать серебряных, гривы золоты. А где я их достану? Иначе меня сказнит. В свое государство идти - там отец меня кончит. И здесь жизни мне нет.

- Вот я дам тебе письмецо и ступай,- говорит Черный ворон. Увидишь двухэтажный дом, на верхнем этаже сидит моя средная сестра. У ней есть двенадцать жеребцов серебряных, гривы золотые. Хоть ей и жалко будет их отдать, но по просьбе братовой она их тебе уступит. А сверх этого даст тебе тринадцатого жеребца, богатырского. В право ухо залезешь, в лево вылезать - и будешь богатырем. Никто тебя не победит,- говорит.

А сам вспорхнулся и улетел.

Иван-царевнч берет это письмецо и пошел. Долго ли, коротко шел - видит: двухэтажный дом. На втором этаже сидит пожилая уж, лет сорока, женщина.

- Куда, молодец, путь доржишь?

- А я пошел... где-то сестра есть Черна ворона. Ей несу письмецо от брата.

Она:

- Да вот я и есть сама сестра Черного ворона.

Он письмецо подает - она прочитала.

- Да,- говорит,- есть у меня двенадцать жеребцов серебряных, гривы золоты. Хоть мне и жалко их отдать, но по просьбе братовой я могу тебе их уступить. А сверх этого дам тебе тринадцатого жеребца, богатырского. В право ухо залезешь, в лево вылезешь - и будешь богатырем. А когда этих жеребцов подгонишь к государю, в лево ухо залезь, в право вылезь - опеть сделаешься таким же. Богатырского коня опусти в чисто поле, а уздечку спрячь под колодой. И пригонишь к царю двенадцать жеребцов серебряных, гривы золотые.

Иван-царевич так и исполнил. Пригонят жеребцов этих, в лево ухо залез, в право вылез - опеть сделался таким же. Жеребца опустил в Чисто поле, уздечку спрятал, пригонят жеребцов на конюшню. Теперь, царских было двенадцать, пригнал первый раз двенадцать, сейчас двенадцать - стало тридцать шесть жеребцов.

А вторая сестра дала ему скатерть, что лучше, чем перва скатерть. Вот царь приходит, принял жеребцов, говорит:

- Каким же подарком подарим Бобу-королевича?

А дядя говорит:

- Каким подарком! Мы подарим ему девять кусочков хлеба на тарелке и будет с него.

Опеть стрехнину наладил.

Царь жеребцов принял.

- Вот тебе подарок, Боба-королевич. Вот тебе девять кусочков хлеба на тарелке.

Принял их Боба-королевич. Когда они ушли из конюшни, в помойну яму их бросил. Развернул скатерть - у него опеть загорело все. Царска дочь выскакиват на крыльцо.

- Что такое? У Бобы-королевича развлечение такое! Все горит огнем. Театр, поют, весельство. Дай побегу!

Прибегат.

- Господи, твоя воля! Это чо у тебя, Боба-королевич?

- А вот у меня разноцветная скатерть. Все передо мной.

- Одари меня этим подарком! (Ее заело тоже.)

- Ладно,- говорит,- пожаласта.

Свернул скатерть - ничо не стало. Подарил. Она в него влюбилась ишо пушше. Бегат на дню несколько раз, несколько раз.

Дядя пушше ревнует:

- Она со мной никаких разговоров не имеет, я при дворце живу, а он на конюшне. Она в него влюбилась.

Ревность его така взяла, что говорит опеть царю:

- Ваше императорское величество, не разрешите казнить - разрешите речь говорить!

- Что такое?

- Боба-королевич не желат за этими жеребцами ходить. Это, говорит, каки жеребцы - не жеребцы! У нашего царя есть жеребцы- двенадцать жеребцов золотых, гривы бриллиантовы. Вот, гыт, жеребцы!

Царя опеть заело. Ему тех надо. Завидость к капиталу. Призыват Бобу королевича.

- Вот, Боба-королевич, ты но желать па моими жеребцами ходить, а говоришь, у вашего царя в вашем государстве есть двенадцать жеребцов золотых, гривы бриллиантовы. Вот мой меч - голова твоя с плеч. Должен ты украсть их, я тебя исказшо.

Приказ дал царь. Что сделать? Запечалился Боба-королевич (а на самом деле он Иван-царевич, дядя взял его имя).

Ну ладно. Долго ли, коротко шел, поднялся на высоку гору, сял и думат:

- Куда же я теперь пойду? Где я достану этих жеребцов? Черного ворона я отпустил на волю, а сам попал под неволю.

Вдруг - пых!- Черный ворон.

Что ты запечалился, Иван-царевич?

- А я запечалился - пригнал царю двенадцать жеребцов серебряных, гривы золотые, он опеть не доволен. Приказал мне достать двенадцать жеребцов золотых, гривы бриллиантовы. Но где я их достану! Иначе, говорит, вот мой меч - голова твоя с плеч. Кончит меня. И в свое государство я идти боюсь: там отец меня кончит. И тут жизни нет.

- По не печалься, Иван-царевич. Раз я дал обет тебе помочь, я тебе помогу. На тебе вот письмецо. У меня есть старшая сестра лет восемьдесят-девяносто, у ней трехэтажный дом. Долго ли, коротко пойдешь - ты этот дом не минуешь. Увидишь, она будет на третьем этаже сидеть. Есть, говорит, у нее, двенадцать жеребцов золотых, гривы бриллиантовы. Хоть ей и жалко их отдать, но по просьбе братовой она тебе уступит. А сверх того даст тринадцатого жеребца, богатырского. В право ухо залезешь, в лево вылезешь - и будешь богатырь всемогучий. Можешь цело государство победить один. Вот кака у тебя будет сила, какой ты будешь богатырь! И даст тебе разноцветную скатерть, что все будет перед тобой.

Таким путем, значит, она его наделила. Он в право ухо залез, в лево вылез и угнал этих жеребцов.

Не догнал, в одно ухо залез, в друго вылез - сделался опеть таким же простым. Опустил коня в чисто поле, уздечку спрятал и пригонят жеребцов к царю. Пригнал на конюшню. Доложили уже царю, что пригнал Боба-королевич двенадцать жеребцов золотых, гривы бриллиантовы.

Царь посмотрел. Дяде потом говорит:

- Каким же подарком наградим Бобу-королевича?

А дядя говорит:

- Каким подарком! Подарим ему двенадцать кусочков хлеба - и будет с него. (Дядя опеть стрехнину сделал, чтоб его отравить.)

Но когда царь принял жеребцов этих, Боба-королевич взял кусочки, бросил в помойну яму. Развернул разноцветную скатерть ишо большую, чем нервы. Царская дочь увидала:

- Господи, твоя воля!

Прибегат опеть:

- Боба-королевич, это у тебя что такое? Развлечение такое: музыка, вина, закуски - все перед тобой. Горит огнем все.

- А вот у меня,- говорит,- разноцветная скатерть.

- Подари ее мне!

- Ладно, только вы отдайте мне первый мой подарочек, а эти возьмите.

- Ладно.

Побежала, приташшила перву скатерть, отдала.

- Но я буду доволен и этой.

А она рада целый день у него на конюшне быть.

Но дядю заело это не дай бог. Он говорит:

- Ваше императорское величество, не разрешите казнить - разрешите речь говорить. Вы знаете чо: вот этот Боба-королевич... У нашего царя последних жеребцов, может, двадцать - тридцать человек охраняли. Он их всех усыпил. Он волшебник. Усыпил и всех жеребцов этих украл. Оне, как убиты, в это время спали. Ваша дочь частенько на конюшню бегат. Он скроется с ней, вы ее не увидите и не найдете.

- А что делать?- спрашиват царь.

- А мое мнение - исказнить его, и больше ничего. Больше с нём ничего не сделать. Только один выход - исказнить.

Ну, ладно. И царь согласился исказнить, поверил дяде. Посадили в камору его. В камору посадили, чтоб расстрелять его. Сидит он долго ли, коротко. Неделю, две, три.

Ну, ладно. Вот строк подходит казнить его. Он сидит в каморе.

Вдруг приходит утром пакет. Пишет трехглавый змей:

- Вот если завтрашний день вы не вывезете свою дочь на пожаранье, я сожгу ваше государство огнем. Одно из двух выбирайте: или дочь на пожаранье вывезете, или сожгу всех огнем.

Царь запечалился, говорит своей дочери:

- Вот, дочь, объявил нам войну трехглавый змей и хочет наше государство в трои сутки сожечь все. Или тебя вывезти на пожаранье, или государство сберечь.

Она говорит:

- Папаша, чем погибать нашему государству, лучше меня вывези, пушай сожрет. Только разрешите мне, папаша, пройти по всем каморам (их там было, может, сто - двести камор), подать подаяние всем: денег, закуски, пишши, чтобы они поминали меня, когда я жива не буду.

Царь разрешил ей. (А Боба-королевич в каморе сидит.) Вот она ходила-ходила по каморам, подавала и подходит к Бобе-королевичу.

- Боба-королевич, вот вам подаяние!

Он говорит:

- Вы чо подаете, ваше императорское величество (как она царевна была)? В какую честь и славу?

- А вот в завтрашний день прилетит трехглавый змей. К морю меня должны увезти к нему на пожаранье. Если меня не увезут, он хочет наше государство огнем сожечь. И вот я подаю подаяние всем.

Ну, хорошо. Принял подаяние, узнал все. Теперь, значит, дело к ночи. Разобрал камору.

А царскую дочь посадили в карету и увезли к морю. Оплакали ее - прилетит трехглавый змей, он ее сожрет. Ей живой не быть уж, на верпую смерть увезли ее.

Иван-царевич (Боба-королевич) из каморы вылез, подался в чисто поле. Свистнул, гаркнул - ему явился первый конь богатырский. Он в право ухо залез, в лево вылез - сделался богатырем.

А царскую дочь увезли к морю за сорок-пятьдесят километров. Увезли в экипаже, там коней распрягли. Она в экипаже сидит, ждет смерти: должен быть вот-вот змей трехглавый.

Иван-царевич (Боба-королевич) мимо ее на богатырском коне пролетел и в саженях двести, может быть, стоит - дожидат трехглавого змея.

Вдруг трехглавый змей летит, вся земля горит. Вспорхнулся, упал.

- Что за нечистая сила? Разве я чувствую перед собой Ивана-царевича? Но Ивана-царевича суда ветер костей не занесет. (Это трехглавый змей говорит.)

А Иван-царевич отвечат:

- Врешь, змей трехглавый! Я есть самый Иван-царевич.

Змей говорит:

- Что будем биться или мириться? (Он знал, что богатырь Иван-царевич.)

А Иван-царевич отвечат:

- В поле съезжаются - родней не считаются. Кто кого победит, тот и в пир полетит.

Взялись они драться. У Иван-царевича конь по колено в землю уходил. Все же Иван-царевич его победил. Головы сбросил в море, а туловища - поднял плиту на пятьсот пудов, бросил туда и придавил. Повернулся и мимо царской дочки пролетел, как молния. Она не знала, кто приехал, кто дрался, какой богатырь.

На утре царь отправлят:

- Поезжайте, посмотрите, привезите экипаж. Дочь мою трехглавый змей кончил.

Приезжают - она жива. Привозят домой, встречает ее вся свита. Царь спрашиват:

- Почему же ты жива осталась?

- Вот, папаша, мимо меня пролетел какой-то богатырь на богатырском коне, по голосу я слышала: "Что я есть Иван-царевич!". И взялся он драться, снес все три головы змею этому, туловище бросил в море, а головы под плиту на берегу скидал. Меня за двести метров огнем жгло, нет мочи сидеть, когда они дрались. Только стон стоял. Земля говором говорила.

- Ну, ладно, жива осталась. Победили мы трехглавого змея Давай теперь пить, гулять, пировать.

А Иван-царевич богатырского коня опустил в чисто поле, а сам ушел опеть в камору, залез и сидит. Смертельно устал и сном уснул богатырским.

А царь день, другой гулят. На третий день дядя говорит:

- Ваше императорское величество, мы забыли Бобу-королевича казнить. Ведь надо казнить его, строк-то прошел уже.

А царь говорит:

- Да погоди. Видишь, на нас навалился враг, трехглавый змей. Мы его победили, победа за нами теперь. Приушомкатся все, пройдет несколько дней, и мы его сказним (заставлят дядя исказнить его, знат, что плохо потом будет).

Прошло несколько дней. Вдруг царь получат новый пакет. Пишет шестиглавый змей, брат того змея. Объявлят войной:

- Если вы не вывезете царскую дочь на пожаранье, в двои сутки сожгу у вас все государство. Одно из двух выбирайте. Вы моего брата кончили, трехглавого змея, а меня не кончите, я сильный.

Царь прочитал пакет, опеть запечалился.

- Вот, дочка, шестиглавый змей на нас войной идет. Хочет наше государство сжечь в двое суток огнем или тебя на пожаранье просит.

Она говорит:

- Чем погибать, папаша, нашему государству, путай меня вывезут на пожаранье змею. Пушай он сожрет меня. Только разрешите мне по всем каморам раздать подаяние.

Разрешил. Взяла прислугу, набрала печенья, денег и пошла по всем каморам (их может сто, больше каморов было). И дошла до той каморы, где Иван-царевич спал. Разбудила его, подала ему подаяние. Он спрашиват:

- В каку же честь и славу подаяние подаете?

- А вот,- говорит,- трехглавый змей объявил нам войну, какой-то богатырь победил его. Я жива осталась. Сейчас шестиглавый змей объявил войну. Завтра меня повезут к такому-то морю.

Все он у ней выспросил...

Экипаж оплакали и повезли ее, где должен появиться шестиглавый змей. Сильный змей этот должен кончить, съись ее.

Иван-царевич в чисто поле пробрался, свистнул, гаркнул - к нему явился богатырский конь. Сял на богатырского коня, пролетел мимо ее, стал и стоит. Вот летит шестиглавый змей. Вся земля горит огнем. Не долетел и упал.

- Что я чувствую перед собой Ивана-царевича? Но Ивана-царевича суда ветер костей не занесет,- змей отвечат.

А Иван-царевич:

- Врешь, поганый змей! Я есь Иван-царевич.

Змей отвечат:

- Дак что будем делать? Биться пли мириться?

Иван-царевич отвечат:

- В поле съезжаются - родней не считаются. Давай биться. Но и взялись опеть драться. Царску дочку за двести метров жгет огнем, нет мочи (она сидит там в экипаже). И снес шесть голов. Туловища скидал в море, а головы - под плиту. Сам мимо ее повернулся, был - да нету. В лево ухо залез, в право вылез - сделался опеть таким же простым. Пришел в свою камору, залез и опеть спит. Вот наутро царь отправляет:

- Поезжайте, привезите экипаж. Дочь мою шестиглавый змей кончил.

Приезжают - она жива.

- Но что?

- Да вот, гыт, папаша, какой-то богатырь на богатырском коне мимо меня пролетел и начал драться. Я слышала: "Я есь Иван-царевич". А он шестиглавого змея победил, мимо меня пролетел, как молния. И больше я его не видала. К уды он девался?

Ну, ладно. Опеть давай пить да гулять-пировать.

А дяди говорит:

- Ваше императорское величество, время-то прошло. Надо Бобу-королевича казнить. Он в каморе просидел месяц с лишним.

Царь отвечат:

- Да погоди! Победа за нами. Сперва погулям, а потом исказним его.

Пока два да три дня гуляли, вдруг объявлят войной девятиглавый змей.

- Вы у меня братьев кончили, трехглавого и шестиглавого змеев. Я, девятиглавый змей, сожгу государство ваше огнем в один день. Одно из двух: или вывозите на пожарание дочь свою, или я сожгу огнем все.

Царь получил пакет и говорит дочери:

- Вот опеть на нас враг наваливатся, в одне сутки хочет наше государство сжечь все огнем. Или тебя вывезти на пожаранье, или наше государство будет сожжено.

Она говорит:

- Папаша, чем погибать нашему государству, лучше вывезите меня на пожаранье. Лучше я погибну, но не все государство. Разреши, папаша, накануне пройти мне по всем каморам и подать подаяние всем нишшим, бедным, потому что летит девятиглавый змей, перед ним никто не устоит. Все равн