2. О трех богатырях - Вечернике, Полуношнике и Световике

Жил-был царь Еруслан. Славутно управлял своим императорством. Везде гремела слава о нем, только одного не хватало ему - детей не было, а то всем был счастлив. Этот царь впадал часто в грусть от этого; так хотелось ему детей, что полцарства не пожалел бы. Однажды царь сделал вечер, собрал думщиков, сенаторщиков. Кто во что горазд. Потребовал рассказчика, такого же хромого, Антона. Заходит он на бал, поклонился всей публике.

- Могу,- говорит,- из старины рассказ рассказать.

- Очень хорошо,- говорит царь Еруслан.- Мне и музыки не надо. - Об одном человеке бездомном, много перестрадавшем, а потом блага выслужившим.

Начал он свой рассказ.

Вот только успел рассказчик рассказать, выходит старик. Король взглянул на старичка и тот умильно посмотрел на него и говорит:

- Император, я прожил свои года. Вы счастливы всем, одного только нет в ваших руках - не достигли вы детей. Живете вы, и жизнь вам не в жизнь. Какие вы обещанья ни давали, какие вы добрые дела ни свершали,- и все вы без детей. Я хочу предсказать, какое счастье или неудача ожидат вас впереди. Теперь позвольте, ваше величество, вашу руку, можете ли достигнуть детей.

Король встал, показыват ему свою руку; тот посмотрел, линии там какие идут, посмотрел все, погадал и говорит:

- Ничего, ваше императорско величество, не печальтесь: ваше счастье впереди, ждет вас; только не жалейте награды. Я скажу всю правду при народе: поезжайте вы на рыбну ловлю, закидывайте тонь. Спросят сто рублей тонь, платите вдвое; кинут вторую тонь, платите втрое; две ваши, а третья - бедняков. Что получится из тони какая рыба, принеси домой, отдай ее кухарке, пусть кухарка изжарит, и рыбину эту пусть съест ваша супруга, и вы увидите: иметь будете детей.

Обрадовался король:

- Правду ли ты говоришь, старик, и где ты живешь, чтобы наградить тебя?

- Я живу в городе, в такой-то улице.

- Я испытаю, старик, а если солгал, то за ложь твою наказанье будет тебе большое.

- Я говорю правду,- отвечат старик,- потом все сами увидите, правду ли я говорил али нет.

Повернулся, поклонился всем, королю и народу, и ушел.

Покончили бал, разъехались гости. Король сидит да думает.

- Предсказывали мало ли, а все пустое выходило после. Старик наврал, наверное.

Наутро проснулся король, никому ничего не сказал и на пристань к рыбакам:

- Здорово, ребята!

- Здрасте, здрасте, ваше императорское величество!

- Ну, как лов?

- Бывает и хорошо, бывает и плохо - бея этого нельзя, раз на раз не приходит.

- А нельзя ли, братцы, тонь на мое счастье закинуть,- говорит король.

- Можно, можно закинуть, рады стараться для вашего величества.

- А сколько же это будет стоить?

- А сто рублей будет тонь стоить.

- Ничего, кидайте, плачу!

Невод выбросили, поплыли на лодках; несет морской ветер, верст на пять залив захватили и тяжело, слышут. Начали воротами тянуть. Тянут-тянут, тянут- тянут - еще не близко, а уж сажен на пять на берег хлынула рыба, мотня еще далеко; как не порвался невод, просто удивительно. Нагребли, натаскали, навалили такой зарод этой рыбы, что хоть назад вываливай.

- Давай теперь,- говорит король,- берите извозчиков, везите и сваливайте ее в амбары.

Потом беднякам раздали эту рыбу, и часть рыбакам отдал. Рядились тоню за сто - платит двести.

Первое частье, как говорил старик, выходит; вторую тонь поймали тоже, но поменьше на часть какую-нибудь там, ну тоже здорово. Третью тонь бросили, совсем легко плывет.

- Бросим, ваше императорское величество,- тонь простая.

- Нет, вытаскивайте, все равно,- говорит,- плачу за пустую, давай вытаскивай!

Тянут тонь на берег, ничего в ней нет.

- Ну,- говорит,- простая!

Выбрали мотню на берег,- а в мотне оказалась чудная рыбка: перышки на ней червонного золота, чешуйки серебряные, а глаза, как огоньки, горят. Берет король рыбку в карман, расплатился с рыбаками, сел и приезжат во дворец. Заходит прямо на кухню и подает эту рыбку кухарке, приказыват сготовить ее царице. Берет эта девка, которая готовит пищу императрице, и начинает ее варить. Ну там коренья разные, корица, гвоздика - сама того рыбка не стоит, сколько там приправ разных для духу. Варила, варила эту рыбку, колупнула под перышки, попробовала. Туда-сюда, другого перышка колупнула, опять попробовала. Потом третий раз попробовала рыбку эта девка и, конечно, почувствовала трепещенье в животе. А она была невинна эта девка. Губернанка была она у царицы. Испугалась эта: что такое, день ото дня растет у ней живот; сделалась больная, там поставили другую, сама императрица ухаживает за ей, что такое? А ей уж стыдно показываться: должна девка быть непорочна, ан вон что выходит.

Ну, видит она, что дело неладно, взяла узелочек, собрала, что свое, и ночью вышла из дворца, и никто - ни дворовы, ни часовые не могли ее увидеть; и ушла дальше, дальше, в царской лес - для охоты лес был; пришла в караульную будку и поселилась в этой будке. Прожила месяц, другой,- провизия выходит, фрукты нашла.

Ладно. Дожила до девяти месяцев, пришло время рожать ей. Вот она начала мучиться. Дело было этак еще солнце только садилось; родился у ней мальчик. Прекрасно. Родила она мальчика, обмыла его, завернула в пеленки, положила. Сама больная лежит. Вдруг этот мальчишка зашевелился, вскакивает на з...цу и говорит:

- Мама, позволь мне по лесу погулять, вам ягодок порвать.

Она испугалась:

- Это,- говорит,- дух. Зачем он живой родился, лучше бы умер. Надо его задавить.

- Зачем, мама, меня давить - говорит мальчишка,- лучше пусти меня.

Он, как мышонок, проскользнул в дверь и ушел.

Пришла полночь, она родила второго, а этот тоже так: поднялся, вскочил и скользнул в дверь.

- Сгиньте вы с моих глаз,- говорит бедная мать,- и от куль что уж это со мной сделалось.

Видит, уж зорька стала, светать начинат. Она начала мучиться опять, и опять родила третьего сына; и этот опять также - в лес погулять. Прибрала она, поднялась, какая после женщины грязь остается, и легла опять на ложе.

Трое суток их не было. На четверты сутки приходит первый сын, принес козла дикого.

- Вот,- говорит,- мама, я поймал живого козла - ты будешь готовить, а мы будем кушать. Что такое, даже ножа нету кожу снять.

Ну тут старик раньше жил, нашли под маткой ножик. Содрали кожу с козла, приготовили ужин. Только они сели ужинать, приходит второй сын, приносит лося; и этого лося второй не стал обдирать - а взял его за рога, тряхнул и вылетел этот лось из кожи. За ним явился третий, притащил лань (третавик). Тогда они засели за стол, стали закусывать. Одежи они не имели, так нагие и ходили; и прошло примерно всего три дня и стали они настоящие мужчины - вот как росли чудно!

Один раз как-то заводит речь Световик (на рассвете родился):

- Надо нам одежу сделать из этих кож.

Накроили ремней, сделали вроде как фартуки, чтобы

перед хоть закрыть,- и так, как дикари, ходили года два, три: имали зверей, настроили луки, сделались хороши силачи, подходящими. Имя сказала мать:

- Который вечером родился- Вечерник, в полночь-Полуношник, а последний на свету - Световик.

А ум дарован им - откуда что! И стали говорить, и мать покоить; языки также понимали.

Наконец, прошло года три; пошел четвертый. Был майский теплый день, так числа пятнадцатого. В это время все три брата лежали в лесу и разговаривали о своей жизни. Вдруг подымется шум. Световик вскочил:

- Что такое, или погода надвигается?

Взглянул - летит идолище трехглаво и несет красавицу, держит в когтях девицу. Тогда Световик крикнул своим братьям:

- Поймам проклятого идолища и отобьем красавицу, смотрите: он уносит ее в когтях, а вы лежите!

- А мы что можем сделать,- отвечают братья.

Подходит тогда Световик к дереву, схватил его обеими

руками, вырвал с корнем из земли и бросил вверх. Идолище свистнуло и сразу, будто осень, кругом уж лес посыпался, и пролетело. Крикнул Световик братьям:

- Лентяи! Если бы мы все трое напали на него, то, глядишь, и отбили бы девушку!

А они отвечают ему:

- Ты, вон, какой здоровый - целым деревом хлестнул его, а мы что, палочкой будем бросать.

Сели братья, сидят.

Идолище улетело лесом. Немного погодя, зашумел опять лес; несется идолище девятиглавое и в когтях тащит девицу-красавицу. Да, он опять также загорелся, ухватил само толсто дерево да как пустит им, едва- едва не убил идолище. Но улетел он все-таки. Немного повременили, третье чудовище, еще тошней прежнего. Световик совсем разгорелся:

- Надо отбить! Видите, красавицу опять тащит, видите! А откуль это они таскают?

Приготовился Световик, как поравнялся идолище с ним, тот его деревом. Крикнуло идолище, едва устоял Световик на ногах, а у братьев кровь из ушей подалась. К вечеру приходят они домой, поели, сидят.

- Эх,- говорит Световик,- что такое. Какие у меня братья, не могли помочь мне в таком деле!

И потом обращается к матери:

- Какое чудо, мамаша, случилось с нами: лежим мы в лесу, вдруг поднимается страшный шум. Глядим, летит идолище трехглавое и несет в когтях прекрасную девицу. Немного время спустя зашумел опять лес, несется второе идолище девятиглавое, тоже держит в когтях красавицу. Только улетело это идолище, летит над лесом двенадцатиглавое, несет третью красавицу; и улетели все за лес и красавиц унесли, и мы не могли остановить. Такие они ужасные, что на них страшно посмотреть было, от крику их лес сыпался, и мы глухие лежали целых полсуток.

- Так что же это такое,- говорит мать,- оне по воздуху летяг, а вы пеши - что же вы могли с имя поделать? Посмотрели и то ладно.

- Эх, мамаша,- говорит Световик,- я не могу перенести это, хочу помочь этим красавицам; нельзя описать, как будут оне мучаться у гадов.

- Ну что же вы будете делать?- говорит мать.- Нет у вас оружия, даже одежи путной нет.

- Да, а я бы пошел их искать по всем странам.

Ну поговорили так и стали собираться на охоту.

Не успели они из избы выйти, подъезжат свита, поехали на охоту. Заходит к ним государь в будку:

- Ах, тут какие есть люди?

- Да,- говорят,- есть люди...

А та прикрылась шалью: чтобы ее царь не узнал беглянку - будто больная.

- Что за люди вы и откуда?- спрашивает опеть государь.

- Свои, ваше императорско величество; мы живем здесь незаконнорожденные, вот мать наша.

- Сколько времени проживаете?

- Четвертый год.

Сел, задумался. Скамейка тут была, опустился на скамейку, а тут товарищи его - свита.

- Ну, чем занимаетесь здесь?

- Занимаемся мало чем, так, для пропитания: где животину убьем, там и кормимся; из шкур одежду делам себе.

- Чем бьете?- спрашиват царь.

- Самодельными луками стрелям и так убивам.

- Где, покажите, ваши луки и ваши стрелы?

- Пожалуйте, пойдем покажем.

А у них там наделано было их оружья: стрела - целая дубина, убить человека можно, а лука - лесина, перевитая ремнями сырыми, как натянется потуже, так она, матушка, идет версты полторы. Лось не мог уходить - насквозь одного пробил, так на земь и рухнулся.

- А нути,- говорит царь,- кто дальше пустит стрелу?

Побрали братья свои луки, повышли на чисто место. Первый стал Вечерник, прицелился, пустил стрелу, улетела стрела на полверсты; за ним второй брат, Полуношник,- улетела стрела на целую версту; после всех выходит Световик: натянул он свой тугой лук, как пустит стрелу - загудела, на три версты ушла и не видать, куда скрылась.

- Хорошо, мои подданные, если дать вам по коню богатырскому да по мечу вострому, вы бы были мне годны.

- Да, тогда ни чужестранный враг, ни злой человек не обидит вас, ваше величество,- говорит Световик,- вы видите, мы в звериных одеждах, кожа закорузла. (Известно - растут, шкуры не хватает - разрежут, наставки делают, она раздается и опеть носят, а лось долго носится.)

- Ваше императорско величество, когда так, мы люди под дикарей, живем, ничего не знаем, нам, что мамаша скажет, так и живем по ее наукам, вы посмотрите, событие с нами какое было: был такой жаркий день, слушам - шум большой над лесом, один за другим пролетели три идолища и пронесли трех красавиц неизвестно куда.

Царь вспыхнул!

- Разве вы видели?

- Я,- говорит Световик,- хотел с имя борьбу объявить, ну несчастье, они летят. Вырывал я деревья, но не мог убить. Пойдемте покажу. И падал лес, как они закричали от удара, но остановить не мог; так они улетели лесом.

- Хорошо,- говорит царь,- надо посмотреть.

Пошли. Приводит он их; одно дерево, второе, третье;

где вырвано, а улетело сажен двадцать с высоты.

- Ох, батюшки, какая яма, хоть дом ставь: вот так да-а-а! Как их образовать, эти люди помогут, моих дочерей добудут. (Это все от рыбки: то дочерями в одно время и также выросли. Потом налетели эти люди-духи, магию имели; который магии научится, тот добыват воды, разные обороты знает, и могли летать по воздуху, и чтобы люди их боялись.)

Тогда погладил их по голове царь и говорит:

- Молодцы, дети. Жаль только, что у вас ничего нет. Я вас прошу ко мне во дворец; не хочу охотиться, чтобы вы выезжали со мной; у меня всего хватит для вас и для матери вашей.

Пришли в избу и Световик обращается к матери своей:

- Вот, мамаша, наш император просит нас жить во дворец. Что же мы тут живем, как звери, едим одно дикое мясо; одежды у нас нет, только что шкуры эти; и ты все ветхое обносила, ничего тебе не закрывают,- выезжаем с императором.

Мать согласилась и пала к ногам его:

- Простите, ваше императорско величество, провинилась перед вами.

- Я прощаю,- говорит царь,- все собирайтесь, поедем ко мне жить, хочу вас убрать, чтобы не скитались, не пропадали такие люди.

Ну, что им собираться, нет у них ничего, пошли за свитой; мать посадили на лошадь (один вельможа слез - пешком пошел миль шесть до дворца). Ну, приехали, отвели им дом, поселились они; все есть: одежду выдали - никака не подходит, на заказ шили. Ну, оделись они, живут. Через некоторо время зовет их царь к себе. Привели их. Поздоровались они:

- Ну что мы будем делать с вами?- говорит царь.

- А воля ваша, что прикажете, то и будем исполнять.

- Я желал бы вас в училище отдать. Сколько вам лет?- спрашивает царь.

- Четвертый год,- отвечают братья (вот какие черти!).

- Даже молодые вас в училище отдавать, но все- таки отдам в училище вас: грамотные можете все сообразить и больше будете иметь в голове.

Отдали их в училище, им так везло - никогда им не надо было два раза повторять, все у них готово. Три-четыре года прошло, могли на всех землях на всяком языке какой разговор понимать: видать, хорошего образованья.

Вот царь Еруслан устраивает пир. Созвал на пир гостей, и началось гулянье и танцы. В самый разгар пира вошли люди - три молодца, образованные, приятные. Это были три брата - Вечерник, Полуношник и Световик. Поздоровались они с царем и со всеми гостями. Световик и говорит:

- Ваше императорско величество, вот мы кончили свое образование, теперь самая нужная нам - учиться военному искусству, с кем биться, повоевать, в руках силу развить.

- Это с удовольствием,- говорит царь Еруслан,- завтра будут вас шпажным приемам и всему будут приставительно вас обучать.

Назавтра, окончился бал, были призваны все три брата: Световик и Вечерник и Полуношник.

- Ну, какие вам нужны мечи и снаряженья? - спрашивает царь,- кто сколько в развитьи своем может орудовать?

Ну, Вечерник просит пудов на тридцать себе меч, а Полуношник - пудов на семьдесят, чтобы палица боевая; ну а копье я не скажу, которое какое себе пот-ребовал. А Световик говорит:

- Сто пятьдесят пудов мне меч - вот я буду Георг с этим мечом. Щит - пудов двадцать пять на левую руку; шлем - пудов двадцать пять на голову рыцарский, вот мои равные доспехи. Такую силу чувствую на себе, другого размера мне не по руке будет.

Ну, пошли по царским складам, стали подбирать, ну что там - нашли пудов семь палицу, пудов двенадцать - никому из троих не подходит. Стали искать мастеров - нет, что никто не брался такие оказии слить.

Запечалился царь Еруслан. Призвал он своих сынков и говорит:

- Вот, мои милые сыновья, некому для вас сковать такие доспехи. Этим еще так и сяк, а для тебя - обращается к Световику - ничего не добьемся.

Тогда Световик и говорит:

- Вы пустите нас, ваше императорско величество, путешествовать, может мы найдем себе все по своей силе.

- Жалко мне вас отпускать: были у меня три наследницы и тех унесли змеи проклятые. А вас хотел наследниками сделать, чтобы здесь прославились сами и царство мое прославили.

- А вот мы тогда и прославимся, когда найдем себе снаряженье богатырское и попутешествуем но чужим странам.

- Ну, поезжайте,- согласился царь,- лошадей найдете на конюшне у меня или перепись устроите, если не найдете. А то уж - пешие, ниче, видно, не поможешь.

- А мы пойдем и пеши, если не найдем,- отвечает Световик.- И пеши мы все обойдем.

Ну, пошли на конюшню: подходят к какой-то лошади, руку наложут, она надает; обошли всех лошадей самых лучших, а Световик уж и не касался. Прошли все - нет лошадей на царском дворе. Вышли печальные.

- Ну, мамаша, прощай. Живи, и вот мы его рекомендуем, нашего благодетеля; он нас из лесу вызволил, он и тебя не оставит.

Мать заплакала:

- Кто меня защитит без вас?

- Ну ничего,потерпеть надо. Что тут нам прохлаждаться, будем жить, как бакланы; надо поведать, как люди живут, в других странах побывать.

- Нету у нас коней,- говорит,- как вы пойдете?

- Ну, как ходили, так и пойдем.

Ну мать так мать, начала причитать.

- Ну что тут наставленья нам давать: мы не маленькие. Я поеду не свищу, а наеду не спущу,- говорит Световик.

- Дерзко ты, сынок, говоришь, добра не будет, ежли не станешь поступать по правде, да и мечей у вас нет.

- А мне что попадется, тем и буду месить, да лошадь нате, чтоб не запиналась.

- Ну с богом, идите,- благословила их лгать.

Зашли к королю:

- Извините, ваше императорско величество, смотрели были на конюшне вашей; если дерзко поступить - побить и выбросить ваших лошадей,- вам не понравится; ну годятся они вам на прокат, а нам нейдут.

Попрощались - и так мужиками, без рыцарской одежи выходят за городскую заставу.

Шли оне, шли, попались имя три дороги.

- Ну, какой дорогой нам идти?- спрашиват Световик.

- Пойдемте правой дорогой, права не погубит. Слышал от матери: правда не погубит. Даем клятву перед богом: голод, холод - все перенести; может по-падется богатырь, достанем лошадь, доспехи, все вместе; али найдем, кто может пригласить на службу; приживем. Здесь нету, в друго государство пойдем.

Сговорились, пошли. Идут день, два, месяц. Идут трущобами, юрами, низкими местами. Потом вышли из лесу, стало редколесье. Смотрят, скала, как стена, посмотреть - шапка валится, и протянулась на многое расстояние. Шли, шли, устали. Попалось им хлебное дерево, подкрепились. Опеть пошли около скалы: "Ну, думают, может ущелье или проход попадется, на другу сторону подадимся".

Вдруг медведь идет.

- Слушаться одно,- говорит Световик,- с этим медведем нужно сразиться, и что такое, неужели только одного белого медведя и раздобудем (никого живого больше не встретили).

А медведь прет на них. Вот Вечерник пошел на поединок; медведь сгреб его в охапку, а Световик и Полуношник глядят, как забрал его медведь,- хлоп об пол и давай топтать лапами.

- Помоги, Полуношник,- говорит Световик.

И того подмял. Пошел братьев выручать Световик:

- Что ты, белый медведь, разве ты нас хочешь всех помять,- не много ли тебе будет?

Медведь загреб Световика, тот как приподнялся,

хлопнет медведя об пол, тот как п...т, и шкура лопнула, и оказался старик; глазами поглядел, слова не может сказать - так он его пришил.

- Ах, Световик,- говорит,- не губи меня, покоряюсь. За это напою, накормлю и добром наделю. Ну твои братья бессильные,- говорит,- будут тебе изменять; ты не надейся на их, я уж вижу.

Старик повел плечами, шкура остальная, как шуба, слезла.

Подвел он их к скале, на бедре у него очутилась плеточка, ударил раз, палатка появилась шитая, разукрашенная шелком, ударил второй - стол; по столу ударил - всякие яства, все: горяче и тепло, и холодно. Чего не подумаешь, все менятся.

- Пожалуйте,- говорит старик,- закусить и выпить вин, каких угодно, за храбрость вашу, дети золотой рыбки.

Ладно, понаелись, понапились братья, опьянели, повалились. Поглядел Световик - старик милостивый, но может быть задумал лукаво. "Засядем здесь трое, кабы и мне не податься в эти дела". Сидят оне. Старик и говорит Световику:

- Здесь выдался из скалы белый камень горючий, лизни - вот и сила вдвое прибудет.

- А вот проснутся братья, тогда уж мы все трое.

- Можешь ты и один,- говорит старик,- тогда оне не получат.

- Нет, как встанут, прибавишь силу.

Через некоторое время проснулись братья, содой, кислотой, холодной водой освежились.

- Ну, пойдем, старче, теперь ты награди нас, как обещал, и силой и добром, и мы будем благодарить все - небо и землю, если ублаготворишь нас дорогим существованием.

Пошли по дорожке. Старик говорит:

- Я искал кулачников по себе, многих я победил, теперь должен тебе покориться. Но у меня есть три брата, вот с теми бы ты поборолся.

- Какие у вас три брата?- спрашиват Световик.

- Тебе не видать их; ты счастлив, что не встретишься (это он про трех змеев, он четвертый, у них тут царствования).

Доходят оне до камня, старик первого толкнул к камню - Вечерника; его так всего и притянуло к камню, не оторваться никак. Тогда Световик и говорит:

- Видишь, что из этого получилось?

- Извините,- говорит старик,- это я не на тот

камень, ошибся.

- А я вот тебе поднесу [Антон кулак вынес], так рассыпешься.

- Да, сознаюсь, рассыплюсь.

Старик тут нашел воду, живо обрызгал то место, отмокнул Вечерник.

- Ага, вишь ты какой ловкой, старичок!

- Нет, вон там есть другой камень, я ошибся.

- Нет уж не надо твоей силы - при своей останусь. А ты Полуношник, хочешь?

- Нет,- говорит,- не надо мне его силы.

- Ты вот что, старче,- говорит Световик,- дай нам меч тяжелый, копьи долгомерные, палицы боевые.

- Не знаю,- отвечает старик,- найдем ли что для вас подходящее; пойдемте вот в эту скалу, там посмотрим.

Подходят, оказалась дверь чугунная в скалу. Тут же у его очутилась матушка ключей за поясом; и начинает искать скважину; потом толкнул, дверь с шумом растворилась смаху - оказалось, там были богатые доспехи. Так их озъяило, как жар, горит.

- Заходите,- говорит,- выбирайте.

Поглядел Световик на старика, посылат брата:

- Иди, Вечерник, перва ты себе выбирай, а потом уж мы пойдем.

- Да вы все идите, чего тут.

- Нет, - говорит Световик,- пожалуй выйдет, как тот камень. Мы погодим, а то будем там сидеть все трое.

- Ну ладно, ладно, я на волю даю.

Стали выбирать.

Вечерник берет себе палицу, щит, копье, шлем одел на себя, вылетат, как рыцарь, и поклон старику:

- Благодарю за благодиятельность.

- Ну вот, видите,- говорит,- у старика все есть, я свое слово держу.

Заходит Полуношник: выбрал шлем медной, меч - ручка медная, кольчуга - медная такая же сама и на груди всходящее солнце, также голова изображена. Так все ничего, да нет на щиту восходящего солнца; потом натыкается, вытаскиват; вот тут все: это солнце изображено, прекрасно. А для другого остался шлем серебряной: все серебряно и изображат летящего сокола.

Выходит Полуношник. Сам весь, как жар, горит; благодарит старика.

Потом Световик:

- Ну будьте герои: ни спать, ни дремать!

Залетает в этот подвал, схватил меч, потяжелей который, помахал, вот это да! Есть чем помахать! Потом палицу боевую, копье долгомерное, все: щит, как следоват быть, одел шлем серебряной, только посвечиват весь. Выходит и говорит:

- Вот, старче, благодарю, сделал нас людьми.

- Ну путешествуйте,- говорит старик,- только вы не ездите в такую-то тайгу; вам там делать нечего; ну акромя этого можно по всем государствам: Англии. Франции. А тут вот, как выйдете за эту степь, пойдет лес за горами, за долами; вы там погибнете - самая проклятая местность.

"Ладно,- думат Световик,- по тевай, нам туда-то и надо".

- Спасибо старик, теперь пойдем.

- Стойте-ка братовья: вы вот вооружены ладно, а крыльев у вас нет.

- Да, нет.

- Ну я ублатворю и крыльями, только в лес не ездите, учу я не худому вас: в этой дикой местности горя хватите.

Толкнул дверь, и подвал заперся без замка. Подводит их к другой скале, отворят им также. Заржали лошади таким голосом, аж гора задрожала. Световик ахнул:

- Да, вот тут-то есть, верно, лошади.

- Ну берите,- говорит старик,- а там для украшенья лошадей сбрую имя возьмите.

Зашел перво Вечерник, выбрал себе гнедого копя - золотом отливает. Полуношник выбрал себе карего коня, как ночь, черной. Потом заходит Световик в конюшню, огляделся, стоит сивой конь. Подходит, ударил по бедрам, он на двенадцати цепях, только ушами поваживает, отцепил, повел.

- Ну, с лошадями! Давай седлы.

Пошли, по коням выбрали седлы, а на Световика не подходит. Искал, искал, глядит: на стене висит седло двенадцать подпруг шелковых, двенадцать подпруг полушелковых. Снимат его - на коня - как раз, подвесил стреминек - ловко.

- Готово!

- Ну поезжайте, только, прошу вас, в эту сторону не ездите: там и лошадей загубите и себя порешите.

Сели, как ясные сокола.

- Прощай, старче!

- Прощайте, прощайте, молодцы, только не будьте злодеями.

Поехали, кони ленцой-рысью, а горы мимо летели; не заметили, как перед дворцом очутились в половин-день. На балконе король встречает:

- Кто вы такие, чьи вы дети?- кричит им.

- Ваши дети, ваше императорско величество, а мать наша здесь живет на вашем попеченье?

- Да ты что ли, Световик?

- Да, я, ваше императорско величество, а это мои братовья.

- Заходите во дворец, что угодно можете от меня получить,- говорит король.

- Спасибо, ваше императорско величество, нам надо проведать мать свою.

Слезают они долой, оруженосцы убрали лошадей, пошли свидание делать с матерью.

- Боже мой, что это за люди? (а они еще подросли). Откуда вас бог несет, откуда выехали сюда и приехали когда? Неужели дети мои?

- Да, мамаша, дети твои приехали проститься; помочь надо королю, а то совсем он запечалился за своим дочерям.

Царь устроил для их празднества: сделал обед, созвал гостей со всех волостей. Танцевали на этом балу - суток трое. После этого братья распрощались и поехали но своим местам. Когда они выехали из города, Световик вызвал их за городскую заставу и спросил:

- Изменники будете мне или братовья? Но если измените, а я выйду, тогда и вам не житье.

Полуношник обижаться стал, почему он им не верит. Мало ли что там старик говорит, а Световик:

- Мне самому теперь можно разговаривать; наше Дело теперь доставить царю девиц-дочерей его.

Ну братья тут дали друг другу клятву стоять крепко один за другою, сели на коней, поехали.

Ну долго ли, коротко ли они ехали, близко ли, далеко ли, низко ли, высоко ли - за степь перевалили, пошла тайга: лес и горы, горы да пади, ни дорог проездных, ни тропинок проходных; темь, еле свет пробивался. Ехали, ехали они, меж деревьев стал свет немного пробиваться. Проехали еще, смотрят, расчищена тайга; выезжают на край - дворец стоит. Когда они подъехали ко дворцу, никого не видали. Дворец был весь медный: медная крыша, ме