Сказка о Иване-царевиче и сером волке

Давным-давно был в некотором царстве 
Могучий царь, по имени Демьян Данилович. 
Он царствовал премудро; 
И было у него три сына: Клим- 
Царевич, Петр-царевич и Иван- 
Царевич. Да еще был у него 
Прекрасный сад, и чудная росла 
В саду том яблоня; всё золотые 
Родились яблоки на ней. Но вдруг 
В тех яблоках царевых оказался 
Великий недочет; и царь Демьян 
Данилович был так тем опечален, 
Что похудел, лишился аппетита 
И впал в бессонницу. Вот наконец, 
Призвав к себе своих трех сыновей, 
Он им сказал: "Сердечные друзья 
И сыновья мои родные, Клим- 
Царевич, Петр-царевич и Иван- 
Царевич, должно вам теперь большую 
Услугу оказать мне; в царский сад мой 
Повадился таскаться ночью вор; 
И золотых уж очень много яблок 
Пропало; для меня ж пропажа эта 
Тошнее смерти. Слушайте, друзья: 
Тому из вас, кому поймать удастся 
Под яблоней ночного вора, я 
Отдам при жизни половину царства; 
Когда ж умру, и все ему оставлю 
В наследство". Сыновья, услышав то, 
Что им сказал отец, уговорились 
Поочередно в сад ходить, и ночь 
Не спать, и вора сторожить. И первый 
Пошел, как скоро ночь настала, Клим- 
Царевич в сад, и там залег в густую 
Траву под яблоней, и с полчаса 
В ней пролежал, да и заснул так крепко, 
Что полдень был, когда, глаза продрав, 
Он поднялся, во весь зевая рот. 
И, возвратясь, царю Демьяну он 
Сказал, что вор в ту ночь не приходил. 
Другая ночь настала; Петр-царевич 
Сел сторожить под яблонею вора; 
Он целый час крепился, в темноту 
Во все глаза глядел, но в темноте 
Всё было пусто; наконец и он, 
Не одолев дремоты, повалился 
В траву и захрапел на целый сад. 
Давно был день, когда проснулся он. 
Пришед к царю, ему донес он так же, 
Как Клим-царевич, что и в эту ночь 
Красть царских яблок вор не приходил. 
На третью ночь отправился Иван- 
Царевич в сад по очереди вора 
Стеречь. Под яблоней он притаился, 
Сидел не шевелясь, глядел прилежно 
И не дремал; и вот, когда настала 
Глухая полночь, сад весь облеснуло* 
Как будто молнией; и что же видит 
Иван-царевич? От востока быстро 
Летит жар-птица, огненной звездою 
Блестя и в день преобращая ночь.

^* (Облеснуло (от слова "блеснуть") - осветило.)

 Прижавшись к яблоне, Иван-царевич 
 Сидит, не движется, не дышит, ждет, 
 Что будет? Сев на яблоню, жар-птица 
 За дело принялась и нарвала 
 С десяток яблок. Тут Иван-царевич, 
 Тихохонько поднявшись из травы, 
 Схватил за хвост воровку; уронив 
 На землю яблоки, она рванулась 
 Всей силою и вырвала из рук 
 Царевича свой хвост и улетела; 
 Однако у него в руках одно 
 Перо осталось, и такой был блеск 
 От этого пера, что целый сад 
 Казался огненным. К царю Демьяну 
 Пришед, Иван-царевич доложил 
 Ему, что вор нашелся и что этот 
 Вор был не человек, а птица; в знак же, 
 Что правду он сказал, Иван-царевич 
 Почтительно царю Демьяну подал. 
 Перо, которое он из хвоста 
 У вора вырвал. С радости отец 
 Его расцеловал. С тех пор не стали 
 Красть яблок золотых, и царь Демьян 
 Развеселился, пополнел и начал 
 По-прежнему есть, пить и спать. Но в нем 
 Желанье сильное зажглось: добыть 
 Воровку яблок, чудную жар-птицу. 
 Призвав к себе двух старших сыновей, 
 "Друзья мои,- сказал он,- Клим-царевич 
 И Петр-царевич, вам уже давно 
 Пора людей увидеть и себя 
 Им показать. С моим благословеньем 
 И с помощью господней поезжайте 
 На подвиги и наживите честь 
 Себе и славу; мне ж, царю, достаньте 
 Жар-птицу; кто из вас ее достанет, 
 Тому при жизни я отдам полцарства, 
 А после смерти всё ему оставлю 
 В наследство". Поклонясь царю, немедля 
 Царевичи отправились в дорогу. 
 Немного времени спустя пришел 
 К царю Иван-царевич и сказал: 
 "Родитель мой, великий государь 
 Демьян Данилович, позволь мне ехать 
 За братьями; и мне пора людей 
 Увидеть, и себя им показать, 
 И честь себе нажить от них и славу. 
 Да и тебе, царю, я угодить 
 Желал бы, для тебя достав жар-птицу. 
 Родительское мне благословенье 
 Дай и позволь пуститься в путь мой с богом". 
 На это царь сказал: "Иван-царевич, 
 Еще ты молод, погоди; твоя 
 Пора придет; теперь же ты меня 
 Не покидай; я стар, уж мне недолго 
 На свете жить; а если я один 
 Умру, то на кого покину свой 
 Народ и царство?" Но Иван-царевич 
 Был так упрям, что напоследок царь 
 И нехотя его благословил. 
 И в путь отправился Иван-царевич; 
 И ехал, ехал, и приехал к месту, 
 Где разделялася дорога на три. 
 Он на распутье том увидел столб, 
 А на столбе такую надпись: "Кто 
 Поедет прямо, будет всю дорогу 
 И голоден и холоден; кто вправо 
 Поедет, будет жив, да конь его 
 Умрет, а влево кто поедет, сам 
 Умрет, да конь его жив будет".Вправо, 
 Подумавши, поворотить решился 
 Иван-царевич. Он недолго ехал; 
 Вдруг выбежал из леса Серый Волк 
 И кинулся свирепо на коня; 
 И не успел Иван-царевич взяться 
 За меч, как был уж конь заеден, 
 И Серый Волк пропал. Иван-царевич, 
 Повесив голову, пошел тихонько 
 Пешком; но шел недолго; перед ним 
 По-прежнему явился Серый Волк 
 И человечьим голосом сказал: 
 "Мне жаль, Иван-царевич, мой сердечный, 
 Что твоего я доброго коня 
 Заел, но ты ведь сам, конечно, видел, 
 Что на столбу написано; тому 
 Так следовало быть; однако ж ты 
 Свою печаль забудь и на меня 
 Садись; тебе я верою и правдой 
 Служить отныне буду. Ну, скажи же, 
 Куда теперь ты едешь и зачем?" 
 И Серому Иван-царевич Волку 
 Всё рассказал. А Серый Волк ему 
 Ответствовал: "Где отыскать жар-птицу, 
 Я знаю; ну, садися на меня, 
 Иван-царевич, и поедем с богом". 
 И Серый Волк быстрее всякой птицы 
 Помчался с седоком, и с ним он в полночь 
 У каменной стены остановился. 
 "Приехали, Иван-царевич! - Волк 
 Сказал,- но слушай, в клетке золотой 
 За этою оградою висит 
 Жар-птица; ты ее из клетки 
 Достань тихонько, клетки же отнюдь 
 Не трогай: попадешь в беду". Иван- 
 Царевич перелез через ограду; 
 За ней в саду увидел он жар-птицу 
 В богатой клетке золотой, и сад 
 Был освещен, как будто солнцем. 
 Вынув Из клетки золотой жар-птицу, он 
 Подумал: "В чем же мне ее везти?" 
 И, позабыв, что Серый Волк ему 
 Советовал, взял клетку; но отовсюду 
 Проведены к ней были струны; громкий 
 Поднялся звон, и сторожа проснулись, 
 И в сад сбежались, и в саду Ивана- 
 Царевича схватили, и к царю 
 Представили, а царь (он назывался 
 Далматом) так сказал: "Откуда ты? 
 И кто ты?" - "Я Иван-царевич; мой 
 Отец, Демьян Данилович, владеет 
 Великим, сильным государством; ваша 
 Жар-птица по ночам летать в наш сад 
 Повадилась, чтоб золотые красть 
 Там яблоки: за ней меня послал 
 Родитель мой, великий государь 
 Демьян Данилович". На это царь 
 Далмат сказал: "Царевич ты иль нет, 
 Того не знаю я; но, если правду 
 Сказал ты, то не царским ремеслом 
 Ты промышляешь; мог бы прямо мне 
 Сказать: отдай мне, царь Далмат, жар-птицу, 
 И я тебе ее руками б отдал 
 Во уважение того, что царь 
 Демьян Данилович, столь знаменитый 
 Своей премудростью, тебе отец. 
 Но слушай, я тебе мою жар-птицу 
 Охотно уступлю, когда ты сам 
 Достанешь мне коня Золотогрива; 
 Принадлежит могучему царю 
 Афрону он. За тридевять земель 
 Ты в тридесятое отправься царство 
 И у могучего царя Афрона 
 Мне выпроси коня Золотогрива 
 Иль хитростью какой его достань. 
 Когда ж ко мне с конем не возвратишься, 
 То по всему расславлю свету я, 
 Что ты не царский сын, а вор; и будет 
 Тогда тебе великий срам и стыд". 
 Повесив голову, Иван-царевич 
 Пошел туда, где был им Серый Волк 
 Оставлен. Серый Волк ему сказал: 
 "Напрасно же меня, Иван-царевич, 
 Ты не послушался; но пособить 
 Уж нечем; будь вперед умней; поедем 
 За тридевять земель к царю Афрону". 
 И Серый Волк быстрее всякой птицы 
 Помчался с седоком; и к ночи в царство 
 Царя Афрона прибыли они 
 И у дверей конюшни царской там 
 Остановились. "Ну, Иван-царевич, 
 Послушай,- Серый Волк сказал,- войди 
 В конюшню; конюха спят крепко; ты 
 Легко из стойла выведешь коня 
 Золотогрива; только не бери 
 Его уздечки; снова попадешь в беду". 
 В конюшню царскую Иван-царевич 
 Вошел, и вывел он коня из стойла; 
 Но на беду взглянувши на уздечку, 
 Прельстился ею так, что позабыл 
 Совсем о том, что Серый Волк сказал, 
 И снял с гвоздя уздечку. Но и к ней 
 Проведены отвсюду были струны; 
 Всё зазвенело; конюха вскочили; 
 И был с конем Иван-царевич пойман. 
 И привели его к царю Афрону. 
 И царь Афрон спросил сурово: "Кто ты?" 
 Ему Иван-царевич то ж в ответ 
 Сказал, что и царю Далмату. Царь 
 Афрон ответствовал: "Хороший ты 
 Царевич! Так ли должно поступать 
 Царевичам? И царское ли дело 
 Шататься по ночам и воровать 
 Коней? С тебя я буйную бы мог 
 Снять голову; но молодость твою 
 Мне жалко погубить; да и коня 
 Золотогрива дать я соглашусь, 
 Лишь поезжай за тридевять земель 
 Ты в тридесятое отсюда царство 
 Да привези оттуда мне царевну 
 Прекрасную Елену, дочь царя 
 Могучего Касима; если ж мне 
 Ее не привезешь, то я везде расславлю, 
 Что ты ночной бродяга, плут и вор". 
 Опять, повесив голову, пошел 
 Туда Иван-царевич, где его 
 Ждал Серый Волк. И Серый Волк сказал: 
 "Ой ты, Иван-царевич! Если б я 
 Тебя так не любил, здесь моего бы 
 И духу не было. Ну, полно охать, 
 Садися на меня, поедем с богом 
 За тридевять земель к царю Касиму; 
 Теперь мое, а не твое уж дело". 
 И Серый Волк опять скакать с Иваном- 
 Царевичем пустился. Вот они 
 Проехали уж тридевять земель, 
 И вот они уж в тридесятом царстве; 
 И Серый Волк, ссадив с себя Ивана- 
 Царевича, сказал: "Недалеко 
 Отсюда царский сад, туда один 
 Пойду я; ты ж меня дождись под этим 
 Зеленым дубом". Серый Волк пошел, 
 И перелез через ограду сада, 
 И закопался в куст, и там лежал 
 Не шевелясь. Прекрасная Елена 
 Касимовна - с ней красные девицы, 
 И мамушки, и нянюшки - пошла 
 Прогуливаться в сад; а Серый Волк 
 Того и ждал: приметив, что царевна, 
 От прочих отделяся, шла одна, 
 Он выскочил из-под куста, схватил 
 Царевну, за спину ее свою 
 Закинул и давай бог ноги. 
 Страшный Крик подняли и красные девицы, 
 И мамушки, и нянюшки; и весь 
 Сбежался двор, министры, камергеры* 
 И генералы; царь велел собрать 
 Охотников и всех спустить своих 
 Собак борзых и гончих - всё напрасно: 
 Уж Серый Волк с царевной и с Иваном- 
 Царевичем был далеко, и след 
 Давно простыл; царевна же лежала 
 Без всякого движенья у Ивана- 
 Царевича в руках (так Серый Волк 
 Ее, сердечную, перепугал).

^* (Камергеры - придворные со званием камергера.)

 Вот понемногу начала она 
 Входить в себя, пошевелилась, глазки 
 Прекрасные открыла и, совсем 
 Очнувшись, подняла их на Ивана- 
 Царевича и покраснела вся, 
 Как роза алая; и с ней Иван- 
 Царевич покраснел, и в этот миг 
 Она и он друг друга полюбили 
 Так сильно, что ни в сказке рассказать, 
 Ни описать пером того не можно. 
 И впал в глубокую печаль Иван- 
 Царевич: крепко, крепко не хотелось 
 С царевною Еленою ему 
 Расстаться и ее отдать царю 
 Афрону; да и ей самой то было 
 Страшнее смерти. Серый Волк, заметив 
 Их горе, так сказал: "Иван-царевич, 
 Изволишь ты кручиниться напрасно; 
 Я помогу твоей кручине: это 
 Не служба - службишка; прямая служба 
 Ждет впереди". И вот они уж в царстве 
 Царя Афрона. Серый Волк сказал: 
 "Иван-царевич, здесь должны умненько 
 Мы поступить: я превращусь в царевну; 
 А ты со мной явись к царю Афрону. 
 Меня ему отдай и, получив 
 Коня Золотогрива, поезжай вперед 
 С Еленою Касимовной; меня вы 
 Дождитесь в скрытном месте; ждать же вам 
 Не будет скучно". Тут, ударясь оземь, 
 Стал Серый Волк царевною Еленой 
 Касимовной. Иван-царевич, сдав 
 Его с рук на руки царю Афрону 
 И получив коня Золотогрива, 
 На том коне стрелой пустился в лес, 
 Где настоящая его ждала Царевна. 
 Во дворце ж царя Афрона 
 Тем временем готовилася свадьба: 
 И в тот же день с невестой царь к венцу 
 Пошел; когда же их перевенчали 
 И молодой был должен молодую 
 Поцеловать, губами царь Афрон 
 С шершавою столкнулся волчьей мордой, 
 И эта морда за нос укусила 
 Царя, и не жену перед собой 
 Красавицу, а волка царь Афрон 
 Увидел; Серый Волк недолго стал 
 Тут церемониться: он сбил хвостом 
 Царя Афрона с ног и прянул в двери. 
 Все принялись кричать: "Держи, держи! 
 Лови, лови!" Куда ты! Уж Ивана- 
 Царевича с царевною Еленой 
 Давно догнал проворный Серый Волк; 
 И уж, сошед с коня Золотогрива, 
 Иван-царевич пересел на Волка, 
 И уж вперед они опять, как вихри, 
 Летели. Вот приехали и в царство 
 Далматово они. И Серый Волк 
 Сказал: "В коня Золотогрива 
 Я превращусь, а ты, Иван-царевич, 
 Меня отдав царю и взяв жар-птицу, 
 По-прежнему с царевною Еленой 
 Ступай вперед; я скоро догоню вас". 
 Так всё и сделалось, как Волк устроил. 
 Немедленно велел Золотогрива 
 Царь оседлать, и выехал на нем 
 Он с свитою придворной на охоту; 
 И впереди у всех он поскакал 
 За зайцем; все придворные кричали: 
 "Как молодецки скачет царь Далмат!" 
 Но вдруг из-под него на всем скаку 
 Юркнул шершавый Волк, и царь Далмат, 
 Перекувырнувшись с его спины, 
 Вмиг очутился головою вниз, 
 Ногами вверх, и, по плеча ушедши 
 В распаханную землю, упирался 
 В нее руками, и, напрасно силясь 
 Освободиться, в воздухе болтал 
 Ногами; вся к нему тут свита 
 Скакать пустилася; освободили 
 Царя; потом все принялися громко 
 Кричать: "Лови! лови! Трави, трави!"* 
 Но было некого травить; на Волке 
 Уже по-прежнему сидел Иван- 
 Царевич; на коне ж Золотогриве 
 Царевна, и под ней Золотогрив 
 Гордился и плясал; не торопясь, 
 Большой дорогою они шажком 
 Тихонько ехали; и мало ль, долго ль 
 Их длилася дорога - наконец 
 Они доехали до места, где Иван- 
 Царевич Серым Волком в первый раз 
 Был встречен; и еще лежали там 
 Его коня белеющие кости; 
 И Серый Волк, вздохнув, сказал Ивану- 
 Царевичу: "Теперь, Иван-царевич, 
 Пришла пора друг друга нам покинуть; 
 Я верою и правдою доныне 
 Тебе служил, и ласкою твоею 
 Доволен, и, покуда жив, тебя 
 Не позабуду; здесь же на прощанье 
 Хочу тебе совет полезный дать: 
 Будь осторожен, люди злы; и братьям 
 Родным не верь. Молю усердно бога, 
 Чтоб ты домой доехал без беды 
 И чтоб меня обрадовал приятным 
 Известьем о себе. Прости, Иван- 
 Царевич". С этим словом Волк исчез.

^* (Травить - преследовать с помощью собак для поимки, истребления.)

 Погоревав о нем, Иван-царевич, 
 С царевною Еленой на седле, 
 С жар-птицей в клетке за плечами, дале 
 Поехал на коне Золотогриве, 
 И ехали они дня три, четыре; 
 И вот, подъехавши к границе царства, 
 Где властвовал премудрый царь Демьян 
 Данилович, увидели богатый 
 Шатер, разбитый на лугу зеленом; 
 И из шатра к ним вышли... кто же? 
 Клим И Петр-царевичи. Иван-царевич 
 Был встречею такою несказанно 
 Обрадован; а братьям в сердце зависть 
 Змеей вползла, когда они жар-птицу 
 С царевною Еленой у Ивана- 
 Царевича увидели в руках: 
 Была им мысль несносна показаться 
 Без ничего к отцу, тогда как брат 
 Меньшой воротится к нему с жар-птицей, 
 С прекрасною невестой и с конем 
 Золотогривом и еще получит 
 Полцарства по приезде; а когда 
 Отец умрет, и всё возьмет в наследство. 
 И вот они замыслили злодейство: 
 Вид дружеский принявши, пригласили 
 Они в шатер свой отдохнуть Ивана- 
 Царевича с царевною Еленой 
 Прекрасною. Без подозренья оба 
 Вошли в шатер. Иван-царевич, долгой 
 Дорогой утомленный, лег и скоро 
 Заснул глубоким сном; того и ждали 
 Злодеи братья: мигом острый меч 
 Они ему вонзили в грудь, и в поле 
 Его оставили, и, взяв царевну, 
 Жар-птицу и коня Золотогрива, 
 Как добрые, отправилися в путь. 
 А между тем, недвижим, бездыханен, 
 Облитый кровью, на поле широком 
 Лежал Иван-царевич. Так прошел 
 Весь день; уже склоняться начинало 
 На запад солнце; поле было пусто; 
 И уж над мертвым с черным вороненком 
 Носился, каркая и распустивши 
 Широко крылья, хищный ворон. Вдруг, 
 Откуда ни возьмись, явился Серый 
 Волк: он, беду великую почуяв, 
 На помощь подоспел; еще б минута, 
 И было б поздно. Угадав, какой 
 Был умысел у ворона, он дал 
 Ему на мертвое спуститься тело; 
 И только тот спустился, разом цап 
 Его за хвост; закаркал старый ворон. 
 "Пусти меня на волю, Серый Волк",- 
 Кричал он. "Не пущу,- тот отвечал,- 
 Пока не принесет твой вороненок 
 Живой и мертвой мне воды!" И ворон 
 Велел лететь скорее вороненку 
 За мертвою и за живой водою. 
 Сын полетел, а Серый волк, отца 
 Порядком скомкав, с ним весьма учтиво 
 Стал разговаривать, и старый ворон 
 Довольно мог ему порассказать 
 О том, что он видал в свой долгий век 
 Меж птиц и меж людей. И слушал 
 Его с большим вниманьем Серый Волк 
 И мудрости его необычайной 
 Дивился, но, однако, всё за хвост 
 Его держал и иногда, чтоб он 
 Не забывался, мял его легонько 
 В когтистых лапах. Солнце село; ночь 
 Настала и прошла; и занялась 
 Заря, когда с живой водой и мертвой 
 В двух пузырьках проворный вороненок 
 Явился. Серый Волк взял пузырьки 
 И ворона-отца пустил на волю. 
 Потом он с пузырьками подошел 
 К лежавшему недвижимо Ивану- 
 Царевичу: сперва его он мертвой 
 Водою вспрыснул - ив минуту рана 
 Его закрылася, окостенелость 
 Пропала в мертвых членах, заиграл 
 Румянец на щеках; его он вспрыснул 
 Живой водой - и он открыл глаза, 
 Пошевелился, потянулся, встал 
 И молвил: "Как же долго проспал я!" - 
 "И вечно бы тебе здесь спать, Иван- 
 Царевич,- Серый Волк сказал,- когда б 
 Не я; теперь тебе прямую службу 
 Я отслужил; но эта служба, знай, 
 Последняя, отныне о себе 
 Заботься сам. А от меня прими 
 Совет и поступи, как я тебе скажу. 
 Твоих злодеев братьев нет уж боле 
 На свете; им могучий чародей 
 Кощей бессмертный голову обоим 
 Свернул, и этот чародей навел 
 На ваше царство сон; и твой родитель 
 И подданные все его теперь 
 Непробудимо спят; твою ж царевну 
 С жар-птицей и конем Золотогривом 
 Похитил вор Кощей; все трое 
 Заключены в его волшебном замке. 
 Но ты, Иван-царевич, за свою 
 Невесту ничего не бойся; злой 
 Кощей над нею власти никакой 
 Иметь не может: сильный талисман 
 Есть у царевны; выйти ж ей из замка 
 Нельзя; ее избавит только смерть 
 Кощеева; а как найти ту смерть, и я 
 Того не ведаю; об этом Баба 
 Яга одна сказать лишь может. Ты, 
 Иван-царевич, должен эту Бабу 
 Ягу найти; она в дремучем, темном лесе, 
 В седом, глухом бору живет в избушке 
 На курьих ножках; в этот лес еще 
 Никто следа не пролагал; в него 
 Ни дикий зверь не заходил, ни птица 
 Не залетала. Разъезжает Баба 
 Яга по целой поднебесной в ступе, 
 Пестом железным погоняет, след 
 Метлою заметает. От нее 
 Одной узнаешь ты, Иван-царевич, 
 Как смерть Кощееву тебе достать. 
 А я тебе скажу, где ты найдешь 
 Коня, который привезет тебя 
 Прямой дорогой в лес дремучий к Бабе 
 Яге. Ступай отсюда на восток; 
 Придешь на луг зеленый; посреди 
 Его растут три дуба; меж дубами 
 В земле чугунная зарыта дверь 
 С кольцом; за то кольцо ты подыми 
 Ту дверь и вниз по лестнице сойди; 
 Там за двенадцатью дверями заперт 
 Конь богатырским; сам из подземелья 
 К тебе он выбежит; того коня 
 Возьми и с богом поезжай; с дороги 
 Он не собьется. Ну, теперь прости, 
 Иван-царевич; если бог велит 
 С тобой нам свидеться, то это будет 
 Не иначе, как у тебя на свадьбе". 
 И Серый Волк помчался к лесу; вслед 
 За ним смотрел Иван-царевич с грустью; 
 Волк, к лесу подбежавши, обернулся, 
 В последний раз махнул издалека 
 Хвостом и скрылся. А Иван-царевич, 
 Оборотившись на восток лицом, 
 Пошел вперед. Идет он день, идет 
 Другой; на третий он приходит к лугу 
 Зеленому; на том лугу три дуба 
 Растут; меж тех дубов находит он 
 Чугунную с кольцом железным дверь; 
 Он подымает дверь; под тою дверью 
 Крутая лестница; по ней он вниз 
 Спускается, и перед ним внизу 
 Другая дверь, чугунная ж, и крепко 
 Она замком висячим заперта. 
 И вдруг, он слышит, конь заржал; и ржанье 
 Так было сильно, что, с петлёй сорвавшись, 
 Дверь наземь рухнула с ужасным стуком; 
 И видит он, что вместе с ней упало 
 Еще одиннадцать дверей чугунных. 
 За этими чугунными дверями 
 Давным-давно конь богатырский заперт 
 Был колдуном. Иван-царевич свистнул; 
 Почуяв седока, на молодецкий 
 Свист богатырский конь из стойла прянул 
 И прибежал, легок, могуч, красив, 
 Глаза как звезды, пламенные ноздри, 
 Как туча грива, словом, конь не конь, 
 А чудо. Чтоб узнать, каков он силой, 
 Иван-царевич по спине его 
 Повел рукой, и под рукой могучей 
 Конь захрапел и сильно пошатнулся, 
 Но устоял, копыта втиснув в землю; 
 И человечьим голосом Ивану- 
 Царевичу сказал он: "Добрый витязь, 
 Иван-царевич, мне такой, как ты, 
 Седок и надобен; готов тебе 
 Я верою и правдою служить; 
 Садися на меня, и с богом в путь наш 
 Отправимся; на свете все дороги 
 Я знаю; только прикажи, куда 
 Тебя везти, туда и привезу". 
 Иван-царевич в двух словах коню 
 Всё объяснил и, севши на него, 
 Прикрикнул. И взвился могучий конь, 
 От радости заржавши, на дыбы; 
 Бьет по крутым бедрам его седок; 
 И конь бежит, под ним земля дрожит; 
 Несется выше он дерев стоячих, 
 Несется ниже облаков ходячих, 
 И прядает через широкий дол, 
 И застилает узкий дол хвостом, 
 И грудью все заграды пробивает, 
 Летя стрелой и легкими ногами 
 Были ночки к земле не пригибая, 
 Пылиночки с земли не подымая. 
 Но, так скакав день целый, наконец 
 Конь утомился, пот с него бежал 
 Ручьями, весь был окружен, как дымом, 
 Горячим паром он. Иван-царевич, 
 Чтоб дать ему вздохнуть, поехал шагом; 
 Уж было под вечер; широким полем 
 Иван-царевич ехал и прекрасным 
 Закатом солнца любовался. Вдруг 
 Он слышит дикий крик; глядит... и что же? 
 Два Лешая дерутся на дороге, 
 Кусаются, брыкаются, друг друга 
 Рогами тычут. К ним Иван-царевич 
 Подъехавши, спросил: "За что у вас, 
 Ребята, дело стало?" - "Вот за что,- 
 Сказал один.- Три клада нам достались: 
 Драчун-дубинка, скатерть-самобранка 
 Да шапка-невидимка - нас же двое; 
 Как поровну нам разделиться? Мы 
 Заспорили, и вышла драка; ты 
 Разумный человек; подай совет нам, 
 Как поступить?" - "А вот как,- им Иван- 
 Царевич отвечал.- Пущу стрелу, 
 А вы за ней бегите; с места ж, где 
 Она на землю упадет, обратно 
 Пуститесь взапуски ко мне; кто первый 
 Здесь будет, тот возьмет себе на выбор 
 Два клада; а другому взять один. 
 Согласны ль вы?" - "Согласны",- закричали 
 Рогатые; и стали рядом. Лук 
 Тугой свой натянув, пустил стрелу 
 Иван-царевич: Лешие за ней 
 Помчались, выпуча глаза, оставив 
 На месте скатерть, шапку и дубинку. 
 Тогда Иван-царевич, взяв под мышку 
 И скатерть и дубинку, на себя 
 Надел спокойно шапку-невидимку, 
 Стал невидимым и сам и конь и дале 
 Поехал, глупым Лешаям оставив 
 На произвол, начать ли снова драку 
 Иль помириться. Богатырский конь 
 Поспел еще до захождения солнца 
 В дремучий лес, где обитала Баба 
 Яга. И, въехав, в л&с, Иван-царевич 
 Дивится древности его огромных 
 Дубов и сосен, тускло освещенных 
 Зарей вечернею; и всё в нем тихо: 
 Деревья все как сонные стоят, 
 Не колыхнется лист, не шевельнется 
 Былинка; нет живого ничего 
 В безмолвной глубине лесной, ни птицы 
 Между ветвей, ни в травке червяка; 
 Лишь слышится в молчанье повсеместном 
 Гремучий топот конский. Наконец 
 Иван-царевич выехал к избушке 
 На курьих ножках. Он сказал: "Избушка, 
 Избушка, к лесу стань задом, ко мне 
 Стань передом". И перед ним избушка 
 Перевернулась; он в нее вошел; 
 В дверях остановясь, перекрестился 
 На все четыре стороны, потом, 
 Как должно, поклонился и, глазами 
 Избушку всю окинувши, увидел, 
 Что на полу ее лежала Баба 
 Яга, уперши ноги в потолок 
 И в угол голову. Услышав стук 
 В дверях, она сказала: "Фу! фу! фу! 
 Какое диво! Русского здесь духу 
 До этих пор не слыхано слыхом, 
 Не видано видом, а нынче русский 
 Дух уж в очах свершается. Зачем 
 Пожаловал сюда, Иван-царевич? 
 Неволею иль волею? Доныне 
 Здесь ни дубравный зверь не проходил, 
 Ни птица легкая не пролетала, 
 Ни богатырь лихой не проезжал; 
 Тебя как бог сюда занес, Иван- 
 Царевич?" - "Ах, безмозглая ты ведьма! - 
 Сказал Иван-царевич Бабе 
 Яге.- Сначала накорми, напой 
 Меня ты, молодца; да постели 
 Постелю мне, да выспаться мне дай, 
 Потом расспрашивай". И тотчас Баба 
 Яга, поднявшись на ноги, Ивана- 
 Царевича как следует обмыла 
 И выпарила в бане, накормила 
 И напоила, да и тотчас спать 
 В постелю уложила, так примолвив: 
 "Спи, добрый витязь; утро мудренее, 
 Чем вечер; здесь теперь спокойно 
 Ты отдохнешь; нужду ж свою расскажешь 
 Мне завтра; я, как знаю, помогу". 
 Иван-царевич, богу помолясь, 
 В постелю лег и скоро сном глубоким 
 Заснул и проспал до полудня. Вставши, 
 Умывшися, одевшися, он Бабе 
 Яге подробно рассказал, зачем 
 Заехал к ней в дремучий лес; и Баба 
 Яга ему ответствовала так: 
 "Ах! добрый молодец Иван-царевич, 
 Затеял ты нешуточное дело; 
 Но не кручинься, всё уладим с богом; 
 Я научу, как смерть тебе Кощея 
 Бессмертного достать; изволь меня 
 Послушать: на море на Окиане, 
 На острове великом на Буяне 
 Есть старый дуб; под этим старым дубом 
 Зарыт сундук, окованный железом; 
 В том сундуке лежит пушистый заяц; 
 В том зайце утка серая сидит; 
 А в утке той яйцо; в яйце же смерть 
 Кощеева. Ты то яйцо возьми 
 И с ним ступай к Кощею, а когда 
 В его приедешь замок, то увидишь, 
 Что змей двенадцатиголовый вход 
 В тот замок стережет; ты с этим змеем 
 Не думай драться, у тебя на то 
 Дубинка есть; она его уймет. 
 А ты, надевши шапку-невидимку, 
 Иди прямой дорогою к Кощею 
 Бессмертному; в минуту он издохнет, 
 Как скоро ты при нем яйцо раздавишь. 
 Смотри лишь не забудь, когда назад 
 Поедешь, взять и гусли-самогуды: 
 Лишь их игрою только твой родитель 
 Демьян Данилович и всё его 
 Заснувшее с ним вместе государство 
 Пробуждены быть могут. Ну, теперь 
 Прости, Иван-царевич; бог с тобою; 
 Твой добрый конь найдет дорогу сам; 
 Когда ж свершишь опасный подвиг свой, 
 То и меня, старуху, помяни 
 Не лихом, а добром". Иван-царевич, 
 Простившись с Бабою Ягою, сел 
 На доброго коня, перекрестился, 
 По-молодецки свистнул, конь помчался, 
 И скоро лес дремучий за Иваном- 
 Царевичем пропал вдали, и скоро 
 Мелькнуло впереди чертою синей 
 На крае неба море Окиан. 
 Вот прискакал и к морю Окиану 
 Иван-царевич. Осмотрясь, он видит, 
 Что у моря лежит рыбачий невод 
 И что в том неводе морская щука 
 Трепещется. И вдруг ему та щука 
 По-человечьи говорит: "Иван- 
 Царевич, вынь из невода меня 
 И в море брось; тебе я пригожуся". 
 Иван-царевич тотчас просьбу щуки 
 Исполнил, и она, хлестнув хвостом 
 В знак благодарности, исчезла в море. 
 А на море глядит Иван-царевич 
 В недоумении; на самом крае, 
 Где небо с ним как будто бы слилося, 
 Он видит, длинной полосою остров 
 Буян чернеет; он и недалек; 
 Но кто туда перевезет? Вдруг конь 
 Заговорил: "О чем, Иван-царевич, 
 Задумался? О том ли, как добраться 
 Нам до Буяна острова? Да что 
 За трудность? Я тебе корабль; сиди 
 На мне, да крепче за меня держись, 
 Да не робей, и духом доплывем". 
 И в гриву конскую Иван-царевич 
 Рукою впутался, крутые бедра 
 Коня ногами крепко стиснул; конь 
 Рассвирепел и, расскакавшись, прянул 
 С крутого берега в морскую бездну; 
 На миг и он и всадник в глубине 
 Пропали; вдруг раздвинулася с шумом 
 Морская зыбь, и вынырнул могучий 
 Конь из нее с отважным седоком; 
 И начал конь копытами и грудью 
 Бить по водам и волны пробивать, 
 И вкруг него кипела, волновалась, 
 И пенилась, и брызгами взлетала 
 Морская зыбь, и сильными прыжками, 
 Под крепкие копыта загребая 
 Кругом ревущую волну, как легкий 
 На парусах корабль с попутным ветром, 
 Вперед стремился конь, и длинный след 
 Шипящею бежал за ним змеею; 
 И скоро он до острова Буяна 
 Доплыл и на берег его отлогий 
 Из моря выбежал, покрытый пеной. 
 Не стал Иван-царевич медлить; он, 
 Коня пустив по шелковому лугу 
 Ходить, гулять и травку медовую 
 Щипать, пошел поспешным шагом к дубу, 
 Который рос у берега морского 
 На высоте муравчатого холма. 
 И, к дубу подошед, Иван-царевич 
 Его шатнул рукою богатырской, 
 Но крепкий дуб не пошатнулся; он 
 Опять его шатнул - дуб скрипнул; он 
 Еще шатнул его и посильнее, 
 Дуб покачнулся, и под ним коренья 
 Зашевелили землю; тут Иван-царевич 
 Всей силою рванул его - и с треском 
 Он повалился, из земли коренья 
 Со всех сторон, как змеи, поднялися, 
 И там, где ими дуб впивался в землю, 
 Глубокая открылась яма. В ней 
 Иван-царевич кованый сундук 
 Увидел; тотчас тот сундук из ямы 
 Он вытащил, висячий сбил замок, 
 Взял за уши лежавшего там зайца 
 И разорвал; но только лишь успел 
 Он зайца разорвать, как из него 
 Вдруг выпорхнула утка; быстро 
 Она взвилась и полетела к морю; 
 В нее пустил стрелу Иван-царевич, 
 И метко так, что пронизал ее 
 Насквозь; закрякав, кувырнулась утка; 
 И из нее вдруг выпало яйцо 
 И прямо в море; и пошло, как ключ, 
 Ко дну. Иван-царевич ахнул; вдруг, 
 Откуда ни возьмись, морская щука 
 Сверкнула на воде, потом юркнула, 
 Хлестнув хвостом, на дно, потом опять 
 Всплыла и, к берегу с яйцом во рту 
 Тихохонько приближась, на песке 
 Яйцо оставила, потом сказала: 
 "Ты видишь сам теперь, Иван-царевич, 
 Что я тебе в час нужный пригодилась". 
 С сим словом щука уплыла. Иван-