Рассказ о малике Нушафарин Гавхартадж и ее невероятных приключениях

(Перевод осуществлен по тексту в рукописи № 167 (повесть за № 13). Текст представляет собою более раннюю (но не раньше XVII в.. о чем свидетельствует путешествие к фарангам, т. е. в Европу) и "малую" версию повести, в отличие от более поздней, - и составленной на ее основе)

Рассказывают, будто давным-давно правил в Дамаске падишах по имени Джахангиршах. Был он и знатен и богат, и только одно омрачало ему жизнь - не дал всевышний ему детей. И вот однажды, совсем отчаявшись, он облачился в рубище бедняка, тайком покинул дворец и, уединившись в мечети, стал молиться о ниспослании ему наследника.

Так прошел один день, потом другой. Визири и прочие приближенные в положенное время явились во дворец и были премного удивлены отсутствием падишаха. Когда минуло несколько дней, обеспокоенные визири приступили с расспросами к его ближайшим прислужникам, и те поведали им, что падишах, уйдя от мирских забот, сделался отшельником. Визири немедля отправились на поиски своего повелителя, а когда наконец его отыскали, стали умолять его поведать им, что заставило досточтимого падишаха покинуть дворец.

И тогда падишах сказал:

- О мои визири, уже много лет я правлю своей державой, денно и нощно заботясь об укреплении ее величия и могущества. Много ратных подвигов совершил я со своим войском, во сто крат приумножил свои богатства. И вот теперь я словно очнулся от сна, и обуял меня неуемный ужас - кому же я оставлю свои несметные богатства и трон, коли нет у меня наследников.

И, почтительно склонившись перед повелителем, визири вот как ему отвечали:

- О наш великий падишах, да будет на то высочайшее соизволение, и мы осмелимся подать тебе свой совет.

Падишах жестом выразил согласие выслушать их, и тогда визири сказали :

- О повелитель, неподалеку отсюда есть крепость, а в крепости той есть часовня. В часовне же обитает некий мудрый старец по имени Файяз-абид. Он наверняка знает, как помочь твоему горю.

Внял падишах речам своих визирей и вместе с ними немедля отправился к крепости. Достигнув крепости, падишах и его свита устремились к часовне и, едва ступив в нее, увидели мудрого старца. Падишах и его визири преклонили колена в знак глубокой почтительности к мудрому старцу. Старец в свою очередь выказал уважение падишаху и его визирям, а потом спросил, что их к нему привело.

И тогда Джахангиршах поведал старцу Файяз-абиду о своем горе. Выслушал старец, что сказал ему падишах, достал из-за пазухи два зернышка пшеницы и, подавая их ему, сказал:

- Одно зерно ты должен съесть сам, а второе пусть съест твоя жена. И тогда волею Аллаха ты станешь отцом.

Поблагодарил Джахангиршах мудрого старца Файяз-абида и обрадованный вернулся во дворец. Одно зерно, как велел ему старец, он съел сам, а второе отдал своей жене Камарталат. А потом они провели вместе ночь.

Прошло девять месяцев, девять дней и девять часов, и Камарталат родила дочь. Новорожденную тотчас же отнесли к источнику, находившемуся в парке по соседству с дворцом, и омыли ее прозрачной водой. А так как источник тот назывался Нуш, то девочку нарекли Нушафарин (Нушафарин - женское имя, означающее "происходящая из источника сладости", "сладкорожденная". Гавхартадж - женское имя, означающее "жемчужный венец").

Счастью падишаха не было предела, на радостях он даровал свободу всем томившимся в темницах, щедро одарил бедняков и освободил своих подданных от налогов на семь лет вперед. По приказу падишаха во всех уголках его обширных владений целых семь месяцев продолжались торжества в честь появления на свет долгожданной наследницы. А потом Нушафарин отнесли к Файяз-абиду. Мудрый старец увенчал малютку жемчужной короной, и теперь ее звали уже не просто Нушафарин, а Нушафарин Гавхартадж. Потом падишах пожелал узнать, какая судьба уготована его дочери, и вот что ответил ему мудрый старец:

- О высокочтимый повелитель, да не падет твой гнев на мою голову, волею всевышнего твоей дочери суждено испытать много мук и страданий, а тебе - провести долгие годы в разлуке с ней. Однако в конце концов ты снова обретешь любимую дочь, и продлятся ваши дни в радости и счастье. А пока запомни: каждые семь дней надлежит купать малютку в источнике Нуш.

Загоревал падишах, закручинился, слезы полились у него из глаз. Старец же Файяз-абид стал утешать его:

- Не печалься, о падишах! Ведь судьбу изменить невозможно.

Возвратившись во дворец, Джахангиршах поручил дорогую малютку заботам кормилицы и прислужниц, и сам все свободное время проводил в забавах с нею. А когда Нушафарин минуло два года и она научилась говорить, не было для падишаха музыки сладостнее ее речей. Он позабыл о государственных делах и целыми днями готов был слушать ее милый лепет. Когда же Нушафарин исполнилось двенадцать лет, Джахангиршах распорядился построить для нее прекрасный дворец, где она проводила дни в радости и веселье, окруженная искусными музыкантами и танцорами. Красота Нушафарин была столь совершенной, что всякий раз, когда она выходила из дворца, жители Дамаска замирали от восторга. Они специально собирались у дворцовых ворот, дабы лицезреть ее необычайную красоту, способную сравниться лишь с сиянием солнца. Когда же Нушафарин исполнилось четырнадцать лет, весть о ее красоте разнеслась по всем странам, и сыновья правителей тех стран поспешили в Дамаск, чтобы просить у падишаха руки его дочери. И так много наехало в Дамаск женихов, что жителям его стало тесно в своем собственном городе.

Оставим на время повествование о прекрасной Нушафарин и перенесемся в страну, где правил Султан Ибрагим, юноша несравненной красоты.

Отец Ибрагима, Адилшах, пресытившись властью, передал бразды правления государством своему любимому сыну, а сам удалился на покой и проводил дни в молитвах.

Однажды к юному правителю страны Чин пожаловали с подарками вернувшиеся из дальних странствий купцы. Они рассказали ему о диковинах, которые им довелось увидеть на чужбине. Рассказали они ему и о необычайной красоте Нушафарин. И так ярко живописали они ее красоту, что в сердце Султана Ибрагима возникла неутолимая жажда во что бы то ни стало увидеть эту красавицу. Купцы же, заметив улыбку на лице Султана Ибрагима, подумали, что он не поверил их рассказу, и тогда один из них сказал так:

- Если будет на то твое соизволение, я тотчас же велю своему слуге принести сюда ее портрет.

Султан Ибрагим согласился, а купец велел слуге быстро сбегать к нему домой, достать из сундучка портрет Нушафарин и принести его Султану Ибрагиму. Увидев этот портрет, Султан Ибрагим лишился дара речи и, не отрывая глаз, любовался портретом красавицы, позабыв о присутствующих здесь купцах.

И так долго смотрел Султан Ибрагим на портрет прельстительной Нушафарин, что в конце концов упал без чувств. Купцы тотчас подняли его, покропили ароматной водой, и с большим трудом Султан Ибрагим пришел в чувство, но до самого утра не мог он уснуть, снедаемый любовной страстью.

А когда наступило утро, пришли к нему визири и приближенные и, увидев, как изменился их повелитель за одну лишь ночь, чрезвычайно взволновались. Пуще же всех обеспокоился главный визирь Ханмухаммад. Посмотрел он, как спал с лица Султан Ибрагим, и понял, что, если его страдания продлятся еще хоть один день, не ровен час - умрет его повелитель.

Едва наступила ночь, Ханмухаммад направился к покоям Султана Ибрагима, и вот что он там увидел: держа перед собой портрет, Ибрагим обращает к нему такие стихи:

 О любовь, мою грудь ты заставила кровоточить, 
 О терпенье, меня ты покинуло, - как же мне быть?

Сердце преданного Ханмухаммада дрогнуло при виде такого зрелища, и уже не в силах больше скрывать свое присутствие он бросился в ноги своему повелителю с мольбой:

- О господин мой! Я вижу, как тяжко ты страдаешь от любви. Прошу тебя, доверься мне и открой свою тайну.

И тогда Султан Ибрагим сказал так:

- О визирь! Я должен немедля попасть в Дамаск и увидеть эту красавицу. Не можешь ли ты помочь мне?

И отвечал ему Ханмухаммад:

- Здесь возможен только один выход. Мы сделаем вид, будто отправляемся на охоту, а сами сядем на корабль, идущий в Дамаск, и уплывем. А когда прибудем в Дамаск, то оттуда известим о себе твоего отца.

Султану Ибрагиму пришелся по душе план Ханмухаммада, и они тотчас же приступили к сборам, а когда со сборами было покончено, они явились пред светлые очи Адилшаха и испросили у него разрешения отбыть на охоту.

Выслушал Адилшах их просьбу и молвил, обратясь к сыну:

- О мой славный сын, возвращайся поскорее, мне тягостно быть с тобой в разлуке.

Преданнейшему же из визирей он сказал так:

- О Ханмухаммад, я очень тревожусь о своем любимом сыне и согласен отпустить его при одном лишь условии, что ты неотлучно будешь находиться при нем.

А Ханмухаммад только об этом и мечтал.

На следующий день, едва занялась заря, Султан Ибрагим со своим верным визирем Ханмухаммадом покинули дворец.

Через семь дней и семь ночей добрались они наконец до моря и увидели причаливший к берегу корабль. Сели они на корабль и поплыли в Дамаск.

Теперь мы оставим на время Султана Ибрагима и Ханмухаммада и вернемся к Адилшаху.

Через день после того, как Султан Ибрагим со своим визирем отбыли на корабле в Дамаск, верные Адилшаху прислужники сообщили, что Ханмухаммад с его сыном отправились вовсе не на охоту и посоветовали тотчас же послать погоню, дабы убить на месте коварного Ханмухаммада, а Султана Ибрагима доставить во дворец связанным. И в тот же час пятьсот слуг Адилшаха ринулись в погоню. Когда они достигли моря, то согорчением узнали, что трое суток назад Султан Ибрагим и Ханмухаммад отбыли в Дамаск. Вернулась погоня ни с чем. Адилшах же так опечалился, что прогнал из дворца всех своих приближенных, а сам облачился в рубище дервиша и предался молитвам.

Теперь оставим на время Адилшаха и вернемся к Султану Ибрагиму. Тем временем Султан Ибрагим со своим преданным визирем Ханмухаммадом десять дней благополучно плыли по направлению к Дамаску. Однако на одиннадцатый день разразилась буря, страшная тьма окутала все вокруг, потом сверкнула молния, загремел гром, и с неба хлынули потоки дождя. Вскоре вода затопила корабль. Все стали молить творца о спасении. Корабельщики побросали в море вещи и груз, чтобы хоть как-нибудь продержаться на воде. Однако корабль пошел ко дну, и все находившиеся на нем пассажиры погибли. Чудом уцелел лишь Султан Ибрагим, Ханмухаммад да еще двое каких-то людей. Через два дня всех четверых прибило к незнакомому острову. Поели они разных трав и кореньев и побрели вдоль берега в поисках какого-нибудь жилища. Долго бродили они, и наконец повстречался им всадник. Всадник спешился и радушно приветствовал их:

- Добро пожаловать! Я счастлив вам услужить.

И Ханмухаммад, возрадовавшись, спросил:

- О брат, как зовут тебя и что делаешь ты на этом острове?

Юный же всадник ответил так:

- Прошу вас, будьте моими гостями, и я поведаю вам свою историю.

Султан Ибрагим поблагодарил за приглашение и вместе со своими спутниками отправился к юному всаднику. Пройдя почтительное расстояние, они увидели перед собой богатый шахский дворец и обомлели от восторга. Но еще удивительнее было то, что, кроме их юного хозяина, во всем дворце не было ни души. Гостеприимный хозяин усадил Султана Ибрагима на трон и воздал ему надлежащие почести. И тогда Султан Ибрагим, обратись к хозяину, спросил:

- Скажи мне, о друг мой, откуда ты родом, какими судьбами попал сюда и как удалось тебе обрести такие богатства?

Юноша же принялся потчевать их всевозможными яствами.

- Сначала отведайте, пожалуйста, моих угощений, а потом я вам все расскажу.

И когда окончилась богатая трапеза, вот что поведал владелец дворца своим гостям:

- Да будет вам известно, что зовут меня Хамид-корабелыцик. Три года тому назад недалеко отсюда захватили меня в плен вместе с певицей шаха Камарии по имени Нахида и доставили к здешнему шаху. Шах приказал Нахиду бросить в темницу, а меня погубить. Слуги немедля кинулись выполнять его приказание, связали мне руки и ноги, чтобы утром лишить меня жизни. Когда наступила ночь, ко мне явился какой-то человек в черном. Лица его я не мог разглядеть, ибо оно было сокрыто под черной повязкой. Но как только ступил он в темницу, он что-то прокричал зычным голосом, и от его крика стража растерялась и бросилась врассыпную. Незнакомец в черном воспользовался этим и нескольких из них убил тут же на месте, остальные же в страхе попрятались кто куда. Тогда незнакомец подошел ко мне и освободил меня от пут. Я стал его расспрашивать, как его имя и почему он меня спас. И вот что услышал в ответ:

- О Хамид, да будет тебе известно, что я - дочь шаха Искандарии, а зовут меня Джахансуз. Я давно уже пылаю к тебе любовной страстью, но никогда никому не открывала своей тайны, ибо боялась отца. Как только наступит утро, собери все свои вещи и немедленно отправляйся в Дамаск. Там ты укроешься где-нибудь на некоторое время, чтобы отец о тебе забыл. А я что-нибудь придумаю.

И я сделал все так, как велела мне Джахансуз. Поселился в Дамаске и стал ждать от нее вестей. Вскоре она дала мне знать, что тоже находится в Дамаске и приглашает меня той же ночью к себе. Тайком пробрался я в ее богатый дом, а она, едва завидев меня, бросилась мне навстречу и нежно обняла.

- О Хамид, - зашептала она, - знаешь ли ты, как Нахида опозорила меня перед моим отцом?

Я, разумеется, стал расспрашивать ее, что произошло, и она рассказала следующее:

- Когда я освободила тебя из темницы, в тот же миг об этом стало известно моему отцу, и он снарядил погоню и по всему городу объявил, что разыскивается человек в черном, который помог бежать заключенному Хамиду. Нахида донесла отцу, что человек в черном - я. Когда отец услышал об этом, он впал в страшную ярость, но мне удалось его убедить, что Нахида - клеветница.

К счастью, отец поверил мне и, рассердившись, приказал немедля ее убить. Теперь, Хамид, ты должен быть особенно осторожен. Не приведи Аллах попасть в руки отца, он немедля велит тебя казнить.

- Я умолял ее не покидать меня, - продолжал рассказывать Хамид, - ибо теперь я не мог уже дня прожить без нее. Она сжалилась надо мной и сказала:

- Ладно, отправляйся на такой-то остров и живи там, пока не скончается мой отец. Только тогда мы сможем соединиться с тобой навсегда. А пока я обещаю хранить тебе верность.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с нею и поселиться на этом острове. Вот уже три года, как я живу здесь в ожидании Джахансуз. Все богатство, которое ты здесь видишь, принадлежит ей.

Выслушал Султан Ибрагим рассказ Хамида, заключил его в объятья и сказал:

- О Хамид, я клянусь тебе, что не успокоюсь до тех пор, пока не устрою твое счастье с Джахансуз.

Поблагодарил Хамид своего нового друга за добрые слова и в свою очередь попросил Султана Ибрагима рассказать ему о себе. И когда Султан Ибрагим рассказал обо всем, что с ним приключилось, Хамид бросился ему в ноги и поклялся сделать все, что в его силах, дабы помочь Ибрагиму найти счастье с возлюбленной. Султан Ибрагим был несказанно рад обрести верного друга и попросил Хамида доставить его со своими спутниками в Дамаск.

Хамид же был счастлив услужить ему, и на следующий день, захватив с собою побольше драгоценностей, они все вместе отправились в путь.

Через сорок дней и ночей достигли они некоей горы. Хамид взобрался на ее вершину и остановился словно завороженный. Султан Ибрагим сильно взволновался и воскликнул:

- О Хамид, почему ты остановился?

И Хамид ответил:

- Вот и Дамаск. Только бы не умереть нам от радости.

Султан Ибрагим проворно взобрался на вершину горы и увидел вдали очертания большого города. Он наклонился и поцеловал землю. А потом, обратясь к Хамиду, сказал:

- О дорогой брат, придется тебе одному отправиться в город и подыскать подходящее для нас пристанище.

Хамид поскакал в Дамаск и вскоре возвратился с сообщением, что для их приезда все подготовлено. Устроившись на новом месте, друзья до утра отдыхали и пировали.

Когда же наступило утро, Хамид, Султан Ибрагим и их спутники отправились в баню, а помывшись в бане, решили осмотреть город. Долго бродили они по городу и наконец набрели на великолепный дворец. Сердце Султана Ибрагима тревожно забилось.

- Чей это дворец? - спросил он у Хамида.

- О друг мой, - ответил Хамид, - дворец этот построен Джахангиршахом, а живет в нем его дочь Нушафарин Гавхартадж со своими служанками, певцами и танцорами.

Султан Ибрагим пришел в неописуемый восторг и на радостях сложил такие стихи:

 Знает мир немало влюбленных, но такого, как я не знал, 
 И сегодня такой влюбленный во дворце пред тобой предстал. 
 Ничего я не видел чудесней, чем твой райский, пышный дворец, 
 Но увы, в его каждом камне - кровь любивших тебя сердец.

По случайному стечению обстоятельств пристанище Султана Ибрагима и его друзей оказалось поблизости от дворца, и взор Султана Ибрагима день и ночь был обращен к дворцу, в котором обитала Нушафарин Гавхартадж. Он непрестанно читал стихи, изливая в них свою любовь к ней и боль разлуки.

Однажды, когда Султан Ибрагим со своими спутниками, как обычно, прогуливались возле дворца, послышался некий голос, повелевавший им посторониться с дороги. Они взглянули в ту сторону, откуда слышался голос, и взору их предстало двухтысячное войско на конях во главе с прекрасным юношей в шахских доспехах.

- Кто этот военачальник? - поинтересовался Султан Ибрагим.

И Хамид вот что ему ответил:

- Этого юношу зовут Туфан. Он - сын падишаха Египта и прибыл сюда, чтобы просить руку малики Нушафарин.

Не успел Хамид это сказать, как появилось еще какое-то войско. И во главе этого войска был юноша, одетый еше красивее и богаче. чем Туфан. И Султан Ибрагим снова спросил у Хамида:

- А кто этот юный военачальник?

И Хамид ответил:

- Это шахзаде Бахман, сын падишаха из Алеппо (Алеппо - название города в Сирии; здесь: сказочный город). Он тоже прибыл просить руку малики.

Затем прибыли просить руки малики еще двое шахзаде - Ильяс из страны Чин и Мухаммад из Западных земель.

И наконец появились из неведомых стран двое четырнадцатилетних красивых юношей в богатых одеждах. Они остановились у самого входа во дворец малики, сбросили короны па землю и начали читать стихи:

 Мы те, что твоих напевов отныне рабами стали, 
 Мы пленники страсти, мы птицы, что в клетку твою попали, 
 Мы в жертву любви безумной свой разум отдать хотим, 
 Мы радостными мотыльками в пламя любви летим!

Услышав эти стихи, исполненные любви и отчаяния, Султан Ибрагим поинтересовался у Хамида, кто такие эти юноши.

И Хамид объяснил:

- Это Саид и Масуд, сыновья падишаха из Восточных земель.

Султана Ибрагима поразили сложенные ими стихи, и он глубоко опечалился, понимая, что не может превзойти их в искусстве стихосложения. И как раз в то время, когда он предавался своим печальным думам, во дворце малики открылось окошечко, а потом появилась и она сама. Увидев множество прекрасных юношей, стоявших под окном и с любовью взиравших на нее, она опустилась на стул и стала слушать посвященные ей стихи. Юноши наперебой восхваляли красоту Нушафарин в изящных стихах, и Султан Ибрагим, воспользовавшись короткой паузой, решительно выступил вперед и прочитал такое стихотворение, что все собравшиеся вокруг дворца жители Дамаска замерли в оцепенении. И никто не знал, кто этот юноша и откуда он прибыл. А закончив чтение стихов, Султан Ибрагим упал на землю без чувств. Когда же он пришел в себя, его спутники отвели его во временное пристанище, и Султан Ибрагим сказал так:

- О друзья мои, я допустил оплошность, прибыв сюда без всякой свиты и богатства, а все эти шахзаде, явившиеся просить руки Нушафарин, предстали перед ней во всем блеске своих шахских богатств.

И горько заплакал Султан Ибрагим от досады, что не может соперничать с этими богатыми женихами. Но преданный ему Ханмухаммад стал его успокаивать:

- О повелитель, не печалься и не плачь. Ты одержим любовью, а в любовных делах все решают не сила и не богатство. Как говорится в мудрых дастанах, кого выберет сердце возлюбленной, тот и победит. Но тебе необходимо во что бы то ни стало сообщить малике, что ты здесь и что ты всем сердцем любишь ее. И когда она узнает об этом, то - я уверен - она тоже ответит тебе любовью. И тогда сбудутся все твои мечты о любви и счастье.

Хамиду пришлись по душе мудрые слова Ханмухаммада, и он сказал:

- О друг мой, если ты хочешь, я укажу тебе еще один путь к малике Нушафарин.

И в ту же ночь Хамид и Султан Ибрагим, переодевшись ночными гуляками, пришли ко дворцу Нушафарин.

- Ну, - сказал Хамид, - теперь можно проникнуть в покои малики.

С помощью веревочной лестницы они взобрались на высокую ограду и проникли в парк, окружающий дворец. Потом осторожно подкрались к дворцу и стали искать покои малики, а когда наконец их нашли, Султан Ибрагим заглянул внутрь и увидел, что его возлюбленная спит на богато убранном ложе. При виде ее ногтей, накрашенных ярко-красной краской, на память ему пришли стихи:

 Красны ее длинные ногти, как будто они в крови
 Тех доблестных, что погибли, не добившись ее любви.

Султан Ибрагим поднес свечу к изголовью спящей малики, чтобы лучше разглядеть красавицу. Ее лик был подобен прекрасной луне, а пышные одежды напоминали цветы райского сада. И он стал читать пришедшие ему на память любовные стихи. Долго читал он стихи, любуясь спящей красавицей Нушафарин, и неотрывно думал о том, как ему открыть малике тайну своего влюбленного сердца. И наконец придумал. Он осторожно снял перстень с пальца малики и заменил его своим. Потом нежно коснулся губами ее щеки и вышел. Друзья похвалили его за разумный поступок, и все вместе отправились восвояси.

Теперь на некоторое время ославим Султана Ибрагима и его друзей и послушаем, что было с Нушафарин Гавхартадж.

Совершая утреннее омовение, Нушафарин заметила, что ее собственный перстень куда-то исчез, а вместо него появился какой-то другой.

Удивилась Нушафарин и стала с любопытством разглядывать камень на перстне. Каково же было ее удивление, когда она заметила на нем сделанную мелкими буквами надпись: "Ибрагим", и тот час в ее сердце вспыхнула любовь к человеку, носящему это имя. Только одного не могла понять Нушафарин - как сумел он проникнуть в ее покои, никем не замеченный.

Нушафарин призвала кормилицу Сарвиазад и, рассказав ей историю с перстнем, попросила помочь ей узнать, кого из прибывших, кто ищет ее руки, зовут Ибрагимом.

И кормилица вот что ей ответила:

- О луноликая малика! Мне доподлинно известно, что среди шахзаде, которые прибыли просить твоей руки, нет человека по имени Ибрагим. Это, наверно, кто-то другой.

- А как же нам разыскать его? - не унималась малика.

И тогда кормилица сказала:

- О малика, если он приходил сюда однажды, то непременно придет еще раз. И тогда ты сможешь его увидеть.

- Ты права, - согласилась Нушафарин, - но я прошу тебя этой ночью находиться где-нибудь поблизости и разбудить меня, как только он появится.

На следующую ночь Султан Ибрагим снова проник в покои малики. Но судьбе было угодно, чтобы как раз в это время кормилица уснула глубоким сном. Султан Ибрагим, опустившись на колени перед ложем Нушафарин, написал ей любовное послание, а в конце послания сделал приписку, из которой следовало, что это он приходил в покои малики и заменил ее перстень своим. Он очень просил ее не сердиться на него за дерзость.

 В разлуке с тобой ноет сердце, томится тоской, 
 И снять эту боль может только слиянье с тобой!

А потом он поведал Нушафарин о том, как, будучи правителем своей страны, узнал однажды от приезжих купцов о ее сказочной красоте и даже увидел ее прекрасный портрет, и как с того самого дня он лишился покоя и, покинув свой трон, отправился ее искать. "И покуда я буду жить, - писал он, - я буду любить тебя".

 Пусть пыль, по которой ступаешь ты, превратится в мою сурьму, 
 Пусть взор мой угаснет, если тебя уже не увидеть ему.

Оставим теперь Султана Ибрагима, который благополучно выбрался из покоев малики и возвратился к своим друзьям, и послушаем рассказ о малике.

Нушафарин проснулась на рассвете, позвала свою кормилицу и стала ее корить:

- Ах, Сарвиазад, ты все на свете проспала! Ведь он снова этой ночью сюда приходил и снова ушел незамеченным.

Смущенная Сарвиазад робко возразила:

- О прекраснейшая, сегодня ночью сюда никто не приходил. Я всю ночь не спала, и если бы он сюда пришел, я непременно увидела бы его.

Однако позднее, когда кормилица застилала ложе малики, на пол упало письмо. Малика проворно подняла его и прочитала. И сказала она кормилице:

- Я ведь говорила тебе, что сегодня ночью он приходил.

- Видать, я сплоховала, - отвечала кормилица. - Прости меня. Тот, кто приходит два раза кряду, наверняка придет и в третий раз.

Малика читала и снова перечитывала письмо и с каждым разом убеждалась в том, что всем сердцем полюбила Ибрагима. Когда наступил вечер, она сказала кормилице:

- Ты приготовь мое ложе и уходи спать к себе. Я сама буду его караулить.

Кормилица так и сделала. Малика легла и притворилась спящей, на самом же деле она не спала, а с нетерпением ждала прихода Ибрагима.

Когда наступила ночь, Ибрагим со своими друзьями снова отправился ко дворцу малики и снова проник в ее покои. Он приблизился к ложу малики, и стал читать стихи, и говорить ей о своей любви. Малика же только притворилась спящей, на самом деле она вовсе не спала, а незаметно следила за Ибрагимом. И оказался он прекрасным юношей, краше которого не сыскать во всем мире.

После этого малика встала со своего ложа и приветствовала Ибрагима. Когда Султан Ибрагим услышал ее добрые, приветливые слова, у него от счастья закружилась голова, и он упал без чувств. Малика в испуге склонилась над ним, обняла и поцеловала его прекрасное лицо. Потом кликнула Сарвиазад и велела принести ароматную воду. И едва побрызгала она этой водой лицо Ибрагима, как он пришел в себя и увидел, что лежит в объятьях малики, и тогда он тоже обнял ее, и оба они успокоились...

И малика приказала подать вино и жареную птицу, и за трапезой она стала расспрашивать шахзаде:

- О прекрасноликий, скажи мне, пожалуйста, в каком саду ты взращен? Откуда явился ты сюда? Какого ты рода и племени?

И шахзаде с радостью поведал ей все о себе. Малика же, выслушав его, сказала:

- Прочитав твое письмо, я поклялась, что не променяю тебя на все богатства мира.

И они в радости и веселье провели остаток ночи, а утром с великим сожалением paccтaлись.

Шахзаде вернулся к своим друзьям, и те, узнав о его удаче, порадовались вместе с ним.

Теперь оставим на время их всех и перенесемся к шахзаде Мухаммаду.

В тот самый момент, о котором идет речь, шахзаде Мухаммад беседовал со своим визирем, и когда они, как обычно, заговорили о малике Нушафарин, Мухаммад сказал:

- О визирь, минуло уже три года, как мы прибыли в этот город, но ни разу еще не видел я малику, и никому не ведомо, кому отдаст ее отец в жены, кого из пяти шахзаде выберет он ей в мужья.

- О шахзаде, - отвечал ему верный визирь, - у меня возник один замысел. Если ты соблаговолишь меня выслушать, я готов тебе его изложить.

Получив соизволение шахзаде, визирь продолжал:

- Нам следует переодеться и ночью во что бы то ни стало проникнуть в покои малики, дабы ты мог увидеть ее и рассказать ей о своей любви.

Мухаммаду понравился этот замысел, но он опасался, что малика, застав в своих покоях незнакомца, закричит, и позор падет на его голову, и он уже не сможет показаться на глаза не только малике, но и другим шахзаде.

- Нет, - сказал визирь, - она этого не сделает. Ну, а если все-таки произойдет то, чего ты опасаешься, ты должен немедля отрубить ей голову.

Мухаммад согласился и в ту же ночь, переодевшись и захватив с собой меч, отправился во дворец. И в тот самый момент, когда он, одолев дворцовую ограду, крадучись направлялся к покоям малики, она уже приветствовала Султана Ибрагима.

- О любимый мой, - сказала она, - я приготовила для тебя угощение. Сбрось эту дервишскую одежду и облачись в шахское платье.

И она п